— Может, мальчик и так бы выздоровел?
— Возможно, — Симон успокаивающим жестом положил руку Даниилу на плечо. — Подожди, он сейчас будет говорить.
Вот уже в третий раз Даниил чуть с места не сорвался навстречу этому голосу. Сегодня в нем ни радости, ни победительной силы — как тогда, на залитом солнцем берегу озера. Ласковые слова падают на страдающих и больных, как капли целительного дождя. Но и в тихом голосе учителя чудится неведомая мощь и непоколебимая убежденность.
— Не бойтесь, ибо вы — дети Божьи. И разве Отец не знает, в чем дети имеют нужду? Ибо говорю я вам, даже малая птица не упадет на землю без воли Отца нашего, а вы не важнее ли малых птиц. Носите ваши бремена с терпением, потому что Бог уготовил вам место в Его Царстве[48].
Царство! Даниил оглянулся по сторонам. Что толку говорить увечным страдальцам о Царстве? Какой в этом смысл — все равно ни один из них не в силах поднять руки, чтобы драться. Но лица кругом — множество лиц, светлые, расплывчатые пятна в темноте — тянутся навстречу словам учителя. Тяжелое дыхание, напряженное сопение, каждый старается не пропустить ни звука. Слушают, будто его слова — хлеб насущный, которым никак не наесться вдоволь.
— Будьте добры друг к другу, любите друг друга, — продолжает голос. — Ибо каждый из вас драгоценен перед Господом[49].
Фигура в белом хитоне покачнулась. Даже в тусклом свете, льющемся из дверей, видно, как он измучен. Один рыбак подскочил поближе, поддержал, другой вынес из дома зажженный фонарь. Вдвоем, укрывая от толпы, повели они учителя по саду. Все глаза следят за ними, люди затихли, словно оцепенели, зачарованные негромким голосом, смотрят, как Иисус и двое рыбаков карабкаются по наружной лестнице, скрываются в чердачной каморке.
Даниил выпрямился, пытаясь стряхнуть чары, связавшие его с примолкнувшей толпой. И тут вдруг вспомнил — он же пришел сюда по делу!
Симон выслушал, ясно было — Рош ему не указ. Юноша не сомневался, что кузнец откажет. Но нет — тот ласково глянул на Даниила, задумчиво произнес:
— Этот Рош, ты в него веришь, да?
— Конечно, верю.
— Тогда ладно. В моем хозяйстве вряд ли найдется то, что тебе нужно. Но здесь, в городе, есть одно место, на улице, где кузнецы живут. Ты мастерскую легко узнаешь — над воротами бронзовая подкова. Я иногда там помогаю. Хозяина зовут Самуил, он мне должен за работу. Скажи ему, пусть даст тебе эти заклепки.
— А твои деньги?
— На что мне теперь деньги? Тебе нужнее.
Но Даниил все никак не мог уйти, его мучил еще один вопрос.
— Симон, ты останешься здесь, с Иисусом?
— Если он мне позволит.
— Он… он — один из нас, правда?
Симон улыбнулся:
— Хочешь спросить, зилот ли он?
— Но ведь ты за тем и пришел? Позвать его, пусть будет с нами?
— Да, поначалу, — кивнул Симон. — Но вышло совсем иначе — не так, как я задумывал. Нет, не буду я его звать. Я только надеюсь, крепко надеюсь, что он позовет меня.
Даниил понял — яснее ответа от Симона сегодня не добиться. Двое юношей в молчании пустились в обратный путь. Когда Иоиль заговорил, голос его дрожал:
— Как он может называть их детьми Божьими? Они и слыхом не слышали о Законе. Нечисты от дня своего рождения.
Но не это беспокоило Даниила. Какое ему дело до Закона — он сам немногим лучше всех этих.
— Разве плохо — теперь им есть на что надеяться.
— Какое у них право — надеяться!
Иоиль опять замолчал, в отличие от Даниила он никак не мог успокоиться — нелегко примирить услышанное с тем, чему его так долго учили.
— Боюсь, отец прав, — наконец, выдавил он из себя. — Нет, он не настоящий равви. Он говорит — можно есть без омовения рук. Наверно, его даже слушать опасно. Но все же…
Пока они шли обратно в город, сомнение заполняло даже темноту вокруг — невысказанный, еще не облекшийся в слова, но такой важный вопрос.
Глава 9
Пять дней спустя, ранним утром Даниил сидел в засаде — там, где начинался подъем в гору. Солнце палило немилосердно, но ладони юноши покрывал холодный пот. Тот, кого он поджидал, мог показаться в любую минуту. Первый раз предстоит действовать в одиночку. Значит, никак нельзя напортачить.
Что сомневаться, неудачи ждать неоткуда, иначе Рош бы его не послал. Даниил догадывался — вожак ищет примирения, хочет расплатиться за починку кинжала. Но в то же время — это испытание. Рош каждого так испытывает — годится человек или нет.
48
Евангелие от Матфея, глава 6, стихи 25–32, глава 10, стихи 30–31; Евангелие от Иоанна, глава 12, стих 2.