Он уже надеялся никогда больше не видеть светлоголового римлянина. Каким ветром его принесло? Проклятый солдат, притащился в самое пекло. В мрачнейшем расположении духа Даниил взялся за меха.
В маленькой комнатке удлинились тени, Таке, верно, пора собираться домой. Незадолго до того, как пуститься в обратный путь, Даниил позвал девочку в мастерскую.
— Ты столько подарков приносишь Лии, — юноша тщательно подбирал подходящие слова. — Можно мне подарить тебе кое-что?
Из глубокой ниши в стене достал маленький сверток — в лоскутке голубого хлопка, оставшегося от наряда сестры, подарок. Даниил неловко положил Мальтаке на ладонь крохотную брошку:
— Вот, смастерил из всякой всячины.
— Медный лук, — прошептала девочка, разглядывая поделку.
— Помнишь, ты тогда сказала — медный лук невозможно согнуть, самому человеку это не под силу? Я навсегда запомнил. Мне трудно выразить словами, тут все — наш труд, наша клятва, грядущее Царство.
Ему еще не доводилось видеть, чтобы Така лишилась дара речи. До конца жизни не забыть ему этого взгляда, он мелькнул и исчез — девочка спрятала лицо в ладони.
Вскоре к ней вернулись слова, только голос дрожит:
— Подумать только, ты такое сделал! Тебе бы серебряных дел мастером быть, а не кузнецом! Хватит уже возиться с железными болванками!
— Вот бы попробовать, — раньше он и самому себе не признавался, как хочется заняться новым ремеслом. — Может, в один прекрасный день… когда мы будем жить в мире.
Така привела в порядок тюрбан, и они отправились обратно.
— Каждый раз, когда прихожу, замечаю — Лия снова чуточку изменилась. Словно на цветок глядишь, а он медленно-медленно распускается. Страшно хочется увидеть что еще нового появилось?
— Это все ты, — робко пробормотал Даниил. — У нее ведь никогда раньше не было подруги. Ты уходишь, а я вижу — она старается все повторять за тобой, делать, как ты.
— Да, всякие мелочи, — усмехнулась Така. — Волосы причесывает, покрывало накидывает. Но я не о том.
— Она теперь почти все время сама хозяйством занимается и хорошо все-таки, когда можно с кем-нибудь поговорить. Но бывают дни — Лия словно пятится назад. В такие минуты ее как будто нет в доме. Ужасно трудно хранить терпение.
— Да уж, терпеливым тебя никто не назовет, — снова улыбнулась девочка. — Но думаешь, мы с Иоилем не знаем, сколько ты всего делаешь для Лии?
Право, приятно такое слышать. Может, он и вправду что хорошее сотворил, после стольких-то лет?
— Она такая красавица, — вздохнула Мальтака. — Просто не верится, что в ней сидят бесы. А ты когда-нибудь с врачом говорил?
— Наш, из селения, не знает, что делать. Приходил как-то бродячий знахарь, говорили — исцеляет многих, бабушка ему немало заплатила, чтобы поглядел на Лию. Тоже ничего не смог поделать. Сказал — изгонять бесов страха труднее всего. Он вообще очень странно говорил. Лия тогда была совсем малышкой, а он сказал — она сама не хочет выздоравливать.
Така молчала, потом задумчиво кивнула:
— Я слышала, Иисус иногда спрашивает что-то похожее, когда люди молят их исцелить. Был однажды хромой человек, на носилках принесли, учитель к нему: «Хочешь ли быть здоров?»[65] Странный вопрос. Кому охота оставаться калекой?
Даниил не знал, что ответить. Он сам об этом размышлял, и немало, возвращаясь темными ночами домой из Вифсаиды, по безлюдной дороге, но никак не мог взять в толк, зачем это Иисусу.
— А ты никогда не задумывалась, каково им будет, если Иисус их вдруг исцелит? Сперва, конечно, страшно обрадуются, а потом? Что дальше? Вот слепой, всю жизнь мечтал прозреть, хорошо, откроет глаза и увидит — жена в лохмотьях, немытые детишки в язвах да болячках. Ты говоришь, хромой — и что, он теперь будет счастлив? Стоило вставать на ноги — и только для того, чтобы надрываться на работе, словно вол какой-то.
— Я об этом не подумала, — призналась Мальтака. — Верно, в том и причина, что не все исцеляются.
У обоих стало тяжело на душе, некоторое время они шагали в молчании. Но Така не умела грустить подолгу.
— Даниил, а ты не хочешь отвести Лию к Иисусу?
— Конечно, хочу, но ей до Капернаума не дойти, она с ума сойдет от страха по дороге. Она как-то меня спросила, не придет ли Иисус в наше селение. Но и тут у нее храбрости вряд ли хватит.