И снова я ставлю своё кресло к шкафу, и тянусь к самой крайней стопке холстов, на носочках, так как роста явно не хватает. В прошлый раз мне удалось запихнуть эту картину только в прыжке. А сейчас даже так не получается достать. И как только я зацепила стопку пальцем, то почувствовала как из под ног уходит кресло. Чёрт! А вместе с опорой, сверху соскользнули желаемые холсты. Я зажмурила глаза и уже готовилась к падению. Но вместе этого лишь почувствовала тепло и звук падающих холстов. Мне было страшно открывать глаза. Но из-за горячего дыхания на своей шее, я передумала. И очень сильно удивилась на несколько секунд. Я была навесу. Август держал меня в плотную на своих руках, прикрывая своей спиной и затылком, от падающих сверху картин. На нём были только домашние спортивные штаны, висевшие на бёдрах.
Тишина. Лишь мои глаза, которые бегают туда сюда, фокусируясь каждый раз на новых родинка, на его белоснежной коже. На подкаченном торсе. На мускулах и венах на руках. На его учащённом дыхание рядом с моими губами. А глаза. Тёмные, внимательно разглядывающие меня с каждой стороны. Слишком близко. Слишком горячо.
Я быстро отвернулась, и чудом соскочила с рук парня. Моё лицо горело от всего этого. А вокруг нас были раскиданы картины. Благо не все упали.
— Ух плохо, ты цел? — спросила я Августа, избегая любого зрительного контакта. Но вот смотреть на вычерченные ключицы и мужскую шею с кадыком, было ещё той пыткой.
— Я в порядке, лишь слегка голова побаливает — пробубнил парень и заправил мне волосы за ухо. Чёрт. Это плохо.
— Болит! Надо срочно холодное приложить, чтобы шишки не было. Пошли! — воскликнула я и потянула его за руку, в сторону кухни. Вся моя робость тут же испарилась. Не обращая внимания на полуголого брата, я пошла к морозилке и достав упаковку с замороженными овощами, завернула их в полотенце и протянула Августу.
— Вот! Приложи к ушибу — протараторила я, но парень лишь ухмыльнулся.
— Давай ты. Я ведь из-за тебя получил по голове — со странной ухмылкой прохрипел он. Я вытянулась, как струна от его слов. И в чём же моя вина, если он сам подставил свою голову?
— Но я ведь не достану. Ты слишком высокий — на мои слова Август подошёл к ближайшему стулу, развернул его и сел.
— Теперь точно достанешь. Иди ко мне! — слова парня звучали не как просьба, а как жестокий приказ. Я стиснув зубы, подошла к нему и положила холодное ему на затылок, где ушиб. Его тёмные глаза рассматривали. Блуждали по каждому сантиметру моего дрожащего тела. Впивались туда, где любому было бы стыдно смотреть. Особенно так. Не отрываясь. Но потом случилось то, чего я не ожидала.
— Тебе похоже не удобно стоять. Надо присесть — произнёс Август и схватил меня за бёдра. Не успела я опомниться, как уже сидела у него на коленях. Мир как будто застыл на мгновение. Сердце стучало с бешеной скоростью, наращивая темп с каждым вздохом. Его очерченные ключицы и широкие плечи, были на уровне моих глаз. При каждом смешке кадык парня подрагивал. Его пальцы обжигали, как и торс. Мне было неуютно. Не безопасно. Страшно. Лишь спустя пару секунд я вышла из ступора и попыталась встать. Но он не позволил. Его руки грубо удерживали меня за бёдра, оставляя следы. Я уже начала жалеть, что сегодня надела шорты. Слишком сильной была его хватка.
— Больно выпусти! — попросила я, но Август лишь ближе притянул меня к себе. Моя грудь вжалась в твёрдый торс. Я тяжело выдохнула и попыталась выбраться. Вертелась и пиналась. Но похоже его это только подзадорило. Я кинула заморозку на пол, и освободив руку, влепила ему звонкую пощёчину. Мне было страшно поднять глаза. Пульс стучал в моих ушах. Ладонь горела от удара. Хотелось зарыдать, но я держалась. Август рассмеялся, а потом нагнулся к моему уху.
— А ты ещё та горячая штучка! На первый раз прощаю, но больше не потерплю подобного. Повторишь, я накажу тебя, пчёлка Майя — прохрипел парень и потом отпустил меня. Я тут же не думая, убежала в свою комнату. Закрылась и упала на кровать. Мои бёдра всё ещё горели от его пальцев. Щёки покраснели от стыда. Рука дрожала от удара. Я плакала не в силах пошевелиться. Во мне бурлил страх, смущение и отвращение. Желание рисовать тут же отпало. Со мной такое происходило впервые. Что это было? Зачем мне его слушать? Он мне по сути не родной брат?
От мыслей меня отвлёк сонный Персик. Он вскочил со своего места и лёг мне на спину, пока я плакала в подушку. Его пушистое, мурчащее тело расслабляло. Я перевернулась и расположила кота на груди. Потом начала поглаживать его по пушистой рыжей голове.
— Персик, как думаешь что делать? — спросила я кота. На что он в ответ тихо мякнул.
— Я тоже не знаю — пробубнила я и встала с кровати. Мне захотелось включить музыку, чтобы позабыть о недавних событиях. Выпустить его образ из своей головы. Я взяла диск своей любимой группы и вставила в музыкальный центр. Комната тут же наполнилась звуками любимой песни:
Я не заметила как уснула на своей кровати. Мне снился по истине странный сон в тот день. Чьи то пальцы приглаживали мои растрёпанные волосы, медленно, задевая уши и часть шеи. Я чувствовала тёплое дыхание у себя на щеке и лёгкое прикосновение. Оно не было похоже на поглаживание. Больше схоже с губами. Мягкими и нежными. Я не знаю было ли это наяву, но при пробуждение даже кота рядом не было.
4. Мёд на губах
Я очень любила мёд. Не знаю с чем именно это было связано. Может с моим чудаковатым именем? Сладкая, тягучая субстанция янтарного оттенка, была такой вкусной. Особенно на корочке свежего хлеба из пекарни со сливочным маслом. Этот бутерброд, казался пищей богов.
Мои родители закупались мёдом у деда Саши. Это был уже седой дедушка, проживавший в конце нашей улицы. Многие соседские дети распространяли забавные сплетни о нём. Например, он настолько старый, что застал открытие города. Что видел как горит Москва в 1812 году. Что застал, как вымирают динозавры и так далее. В общем он был местной легендой для детей.
За мёдом у нас обычно ходил закупаться отец. И брал много. Как минимум зима у нас была с домашними, мамиными закрутками и сладким, янтарным мёдом. Также иногда мой отец и дед Саша обменивались провизией. Это был своеобразный бартер. Мы ему курицу, яйца и кое какие закрутки, а он нам вкуснейший мёд. Всё-таки дедушка был уже не молод, и самому закрывать варенья и соленья ему было в тягость. По крайней мере, так утверждал отец. И в это лето не обошлось без мёда.