– Проверял, насколько хорошо он все запомнил. Если не уверен насчет свечи, то и про часы мог просто выдумать.
– И правда, – проговорил Кирк.
Он не очень-то понимал, при чем тут это. Уимзи, по правде сказать, тоже.
– Он мог соврать про время, – шепнула Гарриет мужу на ухо.
– Мог. Странно, что соврал. На часах миссис Раддл было то же самое.
– Детектив Хокшоу[211] в пьесе “Кто перевел часы?”.
– Батюшки! Вы только гляньте! – гневно вскричал Кирк.
Питер глянул. Миссис Раддл, стоя на крыльце, продолжала давать показания репортерам.
– Боже правый! Питер, а ты не можешь их про гнать? Как звали того молодца, который прыгнул в пропасть?[212]
– Для Рима все граждане равны…
– Но англичанину подавай лорда. Потому и прошу.
– Моя жена, – скорбно сказал Питер, – охотно бросит меня львам, если ей будет надо. Moriturus…[213] Ну ладно, попробуем.
Он решительно приблизился к журналистам. Мистер Панчен, увидев, что благородная дичь идет к нему прямо в руки и тучные Васанские тельцы[214] не защитят ее, спикировал на него с ликующим клекотом. Их окружили остальные стервятники.
– А я говорю, – раздался поблизости недовольный голос, – что мне тоже надо было дать показания. Суд должен знать про те сорок фунтов. А они хотят это дело замять, да и все.
– Не думаю, Фрэнк, что для них это так важно.
– А для меня важно. И потом, разве он не обещал заплатить мне в среду? Я считаю, коронеру надо бы про это сказать.
Солком Гарди, уже урвавший свой кусок лорда Питера, не выпустил миссис Раддл из зубов. Гарриет коварно решила лишить его этой добычи.
– Мистер Гарди, если вы хотите информацию из первых рук, поймайте лучше садовника Фрэнка Крачли. Вон он, вон там, беседует с мисс Твиттертон. Его не вызывали на дознании, и остальные не знают, что ему есть что сказать.
Салли рассыпался в благодарностях.
– Если вы ему понравитесь, – добавила Гарриет со змеиной улыбкой, – то он ни с кем, кроме вас, не станет говорить.
– Большое спасибо за наводку.
– Мы же договорились, – сказала сияющая Гарриет. Гарди все прочнее утверждался во мнении, что Питер женился на самой очаровательной женщине в мире. Он ринулся к Крачли и вскоре уже удалялся вместе с ним в направлении бара. Внезапно оставшаяся без внимания миссис Раддл негодующе озиралась кругом.
– Ах вот вы где, миссис Раддл! Вы не видели Бантера? Пусть он отвезет нас с вами домой и вернется за его светлостью, а то мы останемся без ланча. Я просто умираю с голоду. Что за нахальные, надоедливые люди эти газетчики!
– Что правда то правда, м’леди. Я с ихней братией и знаться не желаю!
Она вскинула голову, отчего гагатовые украшения на ее шляпке зазвенели, и забралась в машину вслед за хозяйкой. Сидя посреди этого великолепия, она сама почувствовала себя кинозвездой. Надо же, репортеры! Когда машина тронулась, щелкнули шесть фотоаппаратов.
– Ну, теперь вы попадете во все газеты, – сказала Гарриет.
– Надо думать! – ответила миссис Раддл.
– Питер.
– Мадам?
– Как странно, что возникло это предположение про миссис Селлон – после того, что мы с тобой тогда придумали.
– Деревенская матрона вместо деревенской девы. Да, очень странно.
– Ты думаешь, в этом может что-то быть?
– Как знать.
– Ты ведь несерьезно это сказал тогда?
– Я всегда стараюсь городить ахинею, в которую точно никто не поверит. Никогда не получается. Хочешь еще котлетку?
– Хочу, спасибо. Бантер стряпает как домашний ангел. Кажется, Селлон на удивление хорошо справился с допросом.
– Нет ничего лучше, чем говорить чистую формальную правду – и не более. Должно быть, Кирк его натаскал. Интересно, был ли Кирк… нет, к черту! Мне это неинтересно. Не желаю беспокоиться обо всех этих людях. В этот медовый месяц нам поразительно не хватает времени друг для друга. И кстати, викарий хочет видеть нас сегодня вечером. Он устраивает прием. Будет херес.
– Прием? Херес? Боже милостивый!
– Херес предоставит он, а состоится ли прием, зависит от нас. Его жена будет страшно рада нас видеть и просит извинения, что не зашла сама – днем у нее Женский институт[215].
– Думаешь, надо пойти?
– Думаю, мы должны. Наш пример вдохновил его ввести моду на херес, он специально посылал за бутылкой.
Гарриет испуганно смотрела на мужа:
– Куда?
– В лучшую пэгфордскую гостиницу… Я с благодарностью принял приглашение от нас обоих. Не надо было?
– Питер, ты ненормальный. У мужчин не бывает настолько развито чувство общественного долга. Гостиничный херес в доме викария! Заурядные, порядочные мужи будут сплетничать и хвастать, пока жены не растащат их по домам на арканах. Уж это не может тебе понравиться. Ты же не захочешь надевать крахмальную сорочку?
211
212
По римской легенде, когда на Форуме разверзлась бездна, гадатели сообщили, что туда надо бросить самое ценное, что есть у народа. Пока народ гадал, что это значит, воин Марк Курций в полном вооружении на коне бросился в провал, поняв, что самое ценное у римского народа – это доблесть его граждан. На Форуме до сих пор есть участок под названием Курциево озеро с рельефом времен императора Августа, на котором изображен подвиг Курция.
213
Идущий на смерть
214
Псалом 21:13–14:
Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня, Раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий.