– Все верно. Это объясняет те шестьсот фунтов, которые были у него в кармане. Он только что обналичил чек, и тут его прикончили.
– Платежный день был в воскресенье. Чек был подписан и отослан двадцать восьмого. Он должен был прийти в понедельник.
– Верно. Мы проверим в банке, хотя это на самом деле не обязательно. Интересно, что они подумали, когда он забрал сумму наличными, а не положил на счет. Гм. Жаль, что банки не должны нам сообщать, когда люди ведут себя так, словно собираются сбежать. Но конечно, это невозможно.
– Значит, деньги лежали у него в кармане, когда он сказал бедному Крачли, что ему не из чего отдать сорок фунтов. Он мог тогда же ему их отдать.
– Конечно мог, миледи, если бы хотел. Он был редкостный плут, этот мистер Ноукс. Настоящий Ловкий Плут.
– Чарльз Диккенс![133]
– Верно. Вот уж он кое-что в жуликах понимал, точно? Несладко жилось тогда в Лондоне, если верить его романам. Феджин и прочее. Но мы карманников не вешаем в наши дни. Итак… Отправив чек, вы просто приехали сюда через неделю, понадеявшись на него?
– Да. Вот, как видите, его письмо, в котором он пишет, что все будет готово. Оно обращено к моему агенту. Нам, конечно, стоило послать кого-нибудь вперед, чтобы проследить за подготовкой дома, но, как я уже говорил, газетчики не давали нам проходу, и.
– Да, от этих парней и нам много хлопот, – сочувственно сказал мистер Кирк.
– Когда они врываются к тебе в квартиру, – проговорила Гарриет, – и пытаются подкупить твоих слуг.
– К счастью, Бантер – Неподкупный с зеленым лицом.
– Карлейль, – одобрил мистер Кирк. – “Французская революция”[134]. Бантер ваш, кажется, молодчина. И голова на плечах имеется.
– Но мы, как оказалось, скрывались зря, – сказала Гарриет. – Сейчас они нас быстро нагонят.
– Эх! – вздохнул мистер Кирк. – Вот что значит быть известными людьми, все время находясь в потоке света, что падает на трон.
– Эй! – сказал Питер. – Так нечестно. Нельзя второй раз Теннисона[135]. Но это уже сделано, а что сделано… стоп, Шекспира лучше оставить на потом[136]. Смешнее всего то, что мы прямо сказали мистеру Ноуксу, что ищем тишины и покоя и не хотим, чтобы о нашем приезде раззвонили по всей округе.
– Ну, об этом он неплохо позаботился, – заметил суперинтендант. – Ей-богу, вы ему сыграли на руку, не правда ли? Проще простого: он уезжает, и никто его не хватится. Не думаю, что он собирался отправиться так далеко, как получилось, но тем не менее.
– То есть это точно не самоубийство?
– Вряд ли, с такими-то деньгами! И к тому же доктор говорит, что это абсолютно исключено. Мы к этому вернемся попозже. А сейчас насчет дверей. Вы уверены, что они обе были заперты, когда вы приехали?
– Абсолютно. Переднюю дверь мы сами отперли ключом, а заднюю – дайте вспомнить.
– Я думаю, ее отпер Бантер, – сказала Гарриет.
– Лучше позвать Бантера, – предложил Питер. – Он скажет точно. Он никогда ничего не забывает. – Он позвал Бантера, прибавив: – Чего нам здесь не хватает, так это звонка.
– И вы не видели никакого беспорядка, кроме того, о чем сказали, вроде яичной скорлупы. Никаких отпечатков? Никакого оружия? Ничто не опрокинуто?
– Я точно ничего не заметила, – сказала Гарриет. – Но там было довольно темно, и, конечно, мы ничего не искали. Мы не знали, что там есть что искать.
– Подождите-ка, – проговорил Питер. – Сегодня утром видел я что-то странное. Я… нет, не помню. Понимаете, из-за трубочиста все в доме передвинули. Уж не знаю, что мне показалось. Если что-то и было, этого больше нет. О, Бантер! Суперинтендант Кирк хочет знать, была ли задняя дверь заперта, когда мы вчера вечером приехали.
– На замок и задвижку, милорд, сверху и снизу.
– Вы не заметили чего-нибудь странного вообще в доме?
– Кроме отсутствия тех удобств, которые мы ожидали, – с чувством сказал Бантер, – таких как лампы, уголь, еда, ключ от дома, застеленные постели, прочищенные дымоходы, а также если исключить грязную посуду в кухне и присутствие личных вещей мистера Ноукса в спальне, – нет, милорд. В доме не было каких-либо аномалий или несоответствий, которые я бы заметил. Кроме.
– Да? – с надеждой сказал мистер Кирк.
– В тот момент я не придал этому значения, – медленно проговорил Бантер, как будто признавался в легком отступлении от своего долга, – но в этой комнате на серванте было два подсвечника. Обе свечи в них полностью сгорели. Полностью.
– Так и было, – подтвердил Питер. – Я помню, как вы вычищали воск перочинным ножом. Сгорели свечи ночи.
133
134
У Карлейля это стандартная характеристика Робеспьера, например: “Тысяча восемьсот девять человек лежат мертвыми; двести шестьдесят трупов нагромождено на самом Пон-Шанж”, и среди них один невинный, вспоминая о котором Робеспьер будет впоследствии “почти плакать”. Один, а не Двое, о ты, Неподкупный с зеленым лицом? Если так, санкюлотская Фемида может считать себя счастливой, ведь она так спешила!” Часть 3, книга 1, глава VI. Перевод, сверенный А. Бергом.
135
Суперинтендант цитирует посвящение к “Королевским идиллиям”. Перевод с англ. В. Лунина.
136
Лорд Питер начинает цитировать фразу леди Макбет “Что сделано, того не переделать”. У. Шекспир. “Макбет”. Акт V сцена 1. Перевод с англ. М. Лозинского.