– Вы из Лондона? – спросил Питер.
– Нет, милорд. Но я там работал когда-то, и у меня остались друзья.
Питер кивнул.
– Можете сообщить нам еще что-нибудь? Не знаете, кто бы еще мог зайти тем вечером к Ноуксу? У кого еще был на него зуб?
– Да полно таких, – весомо сказал Крачли. – Но ничего из ряда вон выходящего.
Кирк был готов его отпустить, но Питер задал еще один вопрос:
– Вы что-нибудь знаете о бумажнике, который мистер Ноукс потерял некоторое время тому назад?
Кирк, Крачли и Селлон уставились на него. Питер ухмыльнулся:
– Нет, я не ясновидец. Поток красноречия миссис Раддл коснулся и этой темы. Что вы можете нам об этом сказать?
– Я только знаю, что он поднял большой шум, и все. Десять фунтов там было, по его словам. Вот если бы сорок, как у меня…
– Спасибо, достаточно, – сказал Кирк. – Мы что-нибудь об этом знаем, Джо?
– Нет, сэр. Кроме того, что его не нашли. Мы решили, что Ноукс выронил его из кармана на улице.
– Тем не менее, – добавил Крачли, – он поставил новые замки на дверях и окна сделал. Два года тому назад. Можете матушку Раддл спросить.
– Два года назад, – повторил Кирк. – Гм. Непонятно, как это связано с нашим случаем.
– Это может объяснить, – сказал Питер, – почему он так тщательно запирался.
– Ах да, разумеется, – согласился суперинтендант. – Ну что же, Крачли, спасибо, пока все. Не уходите далеко, вы можете нам снова понадобиться.
– Сегодня я здесь, – сказал Крачли. – Буду работать в саду.
Кирк проследил, как за ним закрылась дверь.
– Не похоже, чтобы это был он. Они с Паффетом предоставили алиби друг для друга.
– Паффет? Паффет сам себе лучшее алиби. Вы только на него взгляните. Тому, кто кроток нравом, не сердит, не нужен лом, не нужен цианид. Гораций, перевод Уимзи.
– Итак, свидетельство Паффета исключает Крачли. Хотя он мог сделать это позже. Доктор сказал: мертв около недели. Допустим, Крачли сделал это на следующий день…
– Вряд ли. Когда миссис Раддл пришла на следующее утро, она не смогла попасть в дом.
– Верно. Надо будет проверить алиби Фрэнка у этого Уильямса из Пэгфорда. Крачли мог вернуться и совершить свое черное дело после одиннадцати.
– Мог. Но не забывайте, что Ноукс не ложился. Может, раньше, скажем, в шесть вечера, перед уходом?
– Это не согласуется со свечами.
– Забыл про них. Но ведь свечи можно было зажечь в шесть часов, чтобы обеспечить алиби.
– Пожалуй, можно, – задумчиво согласился Кирк. Однако ему явно не приходилось сталкиваться со столь искушенными преступниками. Он поразмыслил немного, а потом сказал:
– А как же яйца и какао?
– В моей практике и их подделывали. Один убийца спал в двух постелях и съел два завтрака, чтобы добавить правдоподобия своей неубедительной истории.
– Гилберт и Салливан, – сказал суперинтендант без особой надежды.
– Я думаю, в основном Гилберт[150]. Если это Крачли, то, скорее всего, он все тогда же и совершил, потому что я не представляю, чтобы Ноукс мог впустить Крачли ночью. Зачем ему? Если только у Крачли в самом деле не было ключа.
– Ага! – сказал Кирк.
Он тяжело повернулся в кресле и посмотрел в глаза Питеру:
– Что вы искали на этих ключах, милорд?
– Следы воска в желобках.
– О! – сказал Кирк.
– Если с ключа сняли копию, – продолжил Питер, – то это случилось в последние два года. Выяснить это трудно, но возможно. Особенно если есть друзья в Лондоне.
Кирк почесал в затылке.
– Это было бы замечательно, – сказал он. – Но послушайте. Вот как я вижу это дело: если преступник Крачли, то как он упустил все эти деньги? В голове не укладывается. Неразумно как-то.
– Вы правы. Это самое загадочное во всем деле, независимо от того, кто убийца. Складывается впечатление, что оно вообще не из-за денег. Но другой мотив найти нелегко.
– Да, странно это, – сказал Кирк.
– Кстати, если бы после мистера Ноукса остались какие-то деньги, кому бы они отошли?
– А! – Лицо суперинтенданта засияло. – Это мы выяснили. Нашли вот это вот завещаньице в старой конторке в кухне.
Он достал документ из кармана и развернул его:
– “После уплаты моих законных долгов…”
– Прожженный циник! Такому наследству не позавидуешь.
– “…все, чем я буду обладать на момент смерти, достается моей племяннице и единственному живому родственнику Агнес Твиттертон”. Это вас удивляет?
– Ничуть. С чего бы?
Кирк, хоть и казался медлительным, заметил, как Питер на мгновение нахмурился, и немедленно воспользовался своим преимуществом.
– Когда Макбрайд, это семя иудино, выложил все начистоту, что сказала мисс Твиттертон?
150