– Но у него была температура за сорок! Всю ночь! Доктор!
Кросс нахмурился, и медсестра увела перепуганную мать.
– Все температурят, всех лихорадит! Отделения забиты тепловыми ударами! И так уже несколько дней! Молодые, старики, дети – всех накрыло. Проклятая жара! – Подышав и успокоившись, он скептически посмотрел на меня. – Так на чем мы остановились? Ах да! Кома четверть века назад… И вы хотели бы встретиться с лечащим персоналом того времени… Знаете, комиссар, сколько пациентов проходит через нас за год? Больше тысячи… Надеяться вытащить на свет воспоминания двадцатипятилетней давности – чистейшая утопия!
– Это мое дело. Есть такая возможность – да или нет?
Врач пожал плечами, раздраженно отмахнулся:
– Попробуйте обратиться в администрацию. Здание с затемненными стеклами сразу за нашим, напротив кардиологии. Кадрами занимаются они. Так! Извините, комиссар, но я занят. Привет Эйфелевой башне…
Я в последнюю секунду успел схватить Кросса за халат, и ему это явно не понравилось.
– Погодите, последний вопрос! Эти имена ничего вам не говорят?
Он с разъяренным видом выхватил у меня из рук список с репродукции «Потопа»:
– Какие еще имена? Смеетесь, что ли?
– Это очень важно… Посмотрите, пожалуйста.
Доктор посмотрел, помолчал, подумал и ответил:
– Ничего не совпадает. Я знаю немало людей по имени Оливье, Паскаль, Жан. Но… первая буква фамилии всегда другая… Извините…
На этом он меня покинул, и я остался стоять с открытым ртом.
Что ж, вперед! Курс на административный корпус…
Выйдя из клиники, я издали глянул на свою машину. Девочка спокойно читала на заднем сиденье. Проехать пятьсот километров, чтобы сотый раз перечитывать «Фантометту»! А если ее мать волнуется? Если она обратилась в полицию, когда малышка пропала, не вернулась домой? Во что я вляпался?
Административный корпус. Тот же сценарий. Полицейское удостоверение, начальник начальника начальника. Бесконечное ожидание, телефонные звонки. В конце концов я оказался в кабинете милой толстухи с щеками саксофониста.
– Уголовная полиция из Парижа! – проговорила она, неспешно тюкая по клавишам пухлыми пальцами. – Мне очень нравится комиссар Мулен[29]. Знаете?
– Сидит как раз через стенку от меня.
Я был удостоен самой что ни на есть лучезарной улыбки.
– Вы говорите, восьмидесятый… Педиатрия… С семьдесят первого по восемьдесят третий педиатрией заведовал доктор Рейналь. Значит… – Пощелкав мышкой, она протянула мне распечатку. – Вот вам список всех врачей, работавших там в восьмидесятом… Всего четырнадцать человек… Это не считая медсестер, их сорок семь, список я вам сейчас тоже распечатаю… Только имейте в виду, что адреса тогдашние…
– Разберусь, большое спасибо. Могу я воспользоваться вашим факсом?
– Конечно! – Толстуха перешла на шепот: – Скажите, а что вы расследуете? Ловите убийцу-садиста, как в детективных романах? Обожаю детективы.
– Садиста, да, только еще хуже тех. Он помещает в раны своих жертв личинки насекомых и зашивает сверху. И этих несчастных едят изнутри…
Она отшатнулась, прикрыв рукой рот, замолчала, и ее щеки раздулись, как два маленьких воздушных шарика.
Я передал Леклерку факсом оба списка, сопроводив их просьбой дозвониться до этих людей и попросить вспомнить мальчика с обратным расположением органов, возможно госпитализированного в педиатрическую клинику четверть века назад. Я так и видел, как он корчится от смеха. Ну, от смеха… Это я так…
Поблагодарив любительницу детективов, я вернулся к машине. Малышка в красных ботинках разулыбалась до ушей:
– Мой Франк!
– Видишь, я не задержался, – произнес я, стараясь говорить сурово. – Не хочешь ноги размять? В холле есть автомат с вкусным горячим шоколадом.
– Не люблю я больниц, – кутаясь в халат, проворчала девчонка. – Там полно микробов.
– Ах да, я и забыл, что мадам у нас глуповата! Но все-таки, может, чего-нибудь поешь? Или попьешь?
– Нет, нет и нет! Перестань ко мне с этим приставать!
Я пожал плечами, разложил перед собой на капоте список имен с репродукции «Потопа» и стал перечитывать. Куча неизвестных, живших, должно быть, по соседству с Венсаном, когда мальчишке еще не было пятнадцати. Больница в Гренобле… Вполне возможно, он провел где-то здесь детские годы. И эти люди, несомненно, тоже местные. Надо забыть о Париже и искать здесь, вокруг, в кольце этих гор… Разгадка приближалась, я чувствовал, как она проступает между строк на странице списка. Пятьдесят два имени… Общее прошлое двадцать пять лет назад… Ребенок в больнице… Раздробленная память… Гренобль…