Выбрать главу

Женщина пытливо взглянула на Мегрэ.

— Я уверена, что он не солгал. Если бы он убил, он бы мне признался. Я вовсе не собираюсь рассказывать вам небылицы. По голосу я поняла, что Альфред, того и гляди, грохнется в обморок. Ведь он так боится покойников…

— Что же там было?

— Не знаю. Он мне не стал объяснять подробно.

Мне все время казалось, что он вот-вот повесит трубку. Боялся, как бы его не услышали. Сказал, что через четверть часа садится на поезд и уезжает…

— В Бельгию?

— Надо думать, раз он звонил из кафе возле Северного вокзала. Я посмотрела расписание. Есть поезд, который отходит в пять сорок пять утра.

— Вы не знаете, из какого кафе он звонил?

— Вчера я специально решила побродить в тех краях и попыталась кое-кого расспросить, но безрезультатно. Приняли за ревнивую жену и не стали со мной разговаривать.

— Итак, все, что он вам сообщил: в комнате, где он работал, труп?

— Мне удалось вытянуть из него еще кое-что. Он добавил, что это труп женщины, что грудь ее была вся в крови, а в руках она держала телефонную трубку.

— Это все?

— Нет. В ту минуту, когда он убегал — представляю его состояние, — у ворот остановилась машина.

— Он так и сказал, у ворот?

— Да. Я точно помню это слово. Кто-то вышел из машины и направился к дому. Пока этот человек шел по коридору, Альфред успел выпрыгнуть в окошко.

— А инструменты?

— Он их там бросил. Чтобы попасть в комнату, он, конечно, вырезал оконное стекло. В этом я уверена.

Он так делает всегда и на этот раз, думаю, не отступил от своей привычки, даже если дверь была открыта, потому что он — маньяк, а может быть, просто суеверный.

— Значит, его никто не заметил?

— Заметили, когда он бежал через сад…

— Он сказал «через сад»?

— Я ничего не придумала. Говорю вам, когда он бежал через сад, кто-то выглянул в окно и осветил его электрическим фонариком, быть может, даже его собственным, который он там бросил вместе с инструментами, Альфред вскочил на велосипед и помчался, не оборачиваясь, а когда очутился возле Сены — в каком месте, точно не знаю, — бросил велосипед в воду, чтобы замести следы. Вернуться домой он не осмелился.

Дошел пешком до Северного вокзала, а оттуда позвонил мне, умоляя не говорить ни слова. Я настаивала, чтобы он не уезжал. Пробовала убеждать. В конце концов он обещал прислать мне письмо до востребования, чтобы я знала, где он, и могла к нему приехать.

— Он вам не написал?

— Письмо еще дойти не могло. Сегодня утром я уже заходила на почту. Целый день ломала голову, как быть. Купила все газеты, думала найти какое-нибудь сообщение об убитой женщине.

Мегрэ снял трубку и попросил соединить его с полицейским участком в Нейи.

— Алло! Говорят из уголовной полиции. Было ли зарегистрировано в вашем районе за последние сутки какое-нибудь убийство?

— Одну минутку! У телефона рассыльный. Сейчас передам трубку секретарю.

Мегрэ долго расспрашивал его.

Не находили ли где-нибудь трупа? Не было ли в течение ночи какой-нибудь тревоги? Не выловили ли тела из Сены?

— Нет, месье Мегрэ. За ночь ничего не произошло.

— Никто не сообщал вам, что слышал выстрел?

— Никто.

Долговязая терпеливо ждала, сложив руки на своей сумке, словно дама, пришедшая с визитом.

— Вы понимаете, почему я пришла к вам?

— Думаю, что да.

— Сначала я решила, что полиция уже напала на след Альфреда. Подвести его мог велосипед… да еще инструменты, которые он там бросил. Раз он бежал за границу, его словам теперь никто не поверит… И… выходит, что в Бельгии или в Голландии ему угрожает не меньшая опасность, чем в Париже… Лучше бы он сел в тюрьму за попытку ограбления, даже если бы ему пришлось снова отсидеть пять лет, лишь бы его не обвинили в убийстве.

— Все дело в том, что трупа-то ведь нет.

— Значит, вы считаете, что он мне солгал или это я сочиняю?

Комиссар не ответил.

— Ведь вы легко можете отыскать дом, где он в ту ночь работал. Конечно, может быть, я не должна была наводить вас на след, но я убеждена, что вы все равно догадаетесь. Этот сейф Альфред сам когда-то устанавливал. В фирме Планшаров, конечно, имеется список клиентов. Вряд ли за последние семнадцать лет в Нейи оказалось много желающих приобрести сейф.

— У вашего мужа не было подружки на стороне?

— Ну вот! Так я и думала, что вы это спросите. Я не ревнива, а если бы и стала ревновать, то не пришла бы сюда рассказывать вам небылицы из мести, если это у вас на уме. Не было у него подружки. Ему, бедняге, это ни к чему. Если бы он хотел завести, я бы первая ему подыскала.

— Почему?

— Потому что в жизни не так много радостей.

— Есть у вас на что жить?

— Нет.

— Что же вы собираетесь делать?

— Как-нибудь выкручусь, сами понимаете. И явилась я к вам, чтобы помочь доказать: Фред никого не убивал.

— Если он вам напишет, вы покажете мне письмо?

— Да вы прочтете его раньше меня. Теперь, когда вы знаете, что он должен мне написать, вы станете следить за всеми почтовыми отделениями Парижа. Вы забыли, что я знаю всю эту музыку.

Она поднялась, очень высокая, и сверху вниз посмотрела на сидящего за столом Мегрэ.

— Если то, что про вас говорят, не брехня, есть надежда, что вы мне поверили.

— Почему?

— Потому что иначе вы были бы дураком. А вы не дурак. Вы позвоните Планшарам?

— Конечно!

— А меня будете держать в курсе дела?

Он молча взглянул на нее и не смог сдержать улыбки.

— Как вам будет угодно, — вздохнула она. — Я могла бы вам помочь. Вы, конечно, много об этом знаете, но существуют вещи, которые такие люди, как мы, понимают лучше вас.

Слово «мы», вероятно, означало целый мир, мир, в котором жила Долговязая, мир, находившийся по другую сторону баррикады.

— Если инспектор Буасье не в отпуске, он подтвердит вам то, что я рассказала об Альфреде.

— Он еще не в отпуске. Он уезжает завтра.

Она открыла сумку и вытащила из нее клочок бумаги.

— Я оставлю вам номер телефона бистро, над которым мы живем. Если вам случайно понадобится ко мне зайти, не бойтесь, раздеваться я не стану. Теперь я предпочитаю быть в платье.

В ее голосе сквозила едва заметная горечь. Но тут же, иронизируя над собой, она добавила:

— Кстати, так лучше для всех!

Только когда она закрыла за собой дверь, Мегрэ осознал, что совершенно спокойно пожал протянутую ему руку. Оса все еще жужжала под потолком, словно искала выхода, не догадываясь о раскрытых настежь окнах. Мадам Мегрэ утром сказала мужу, что собирается на цветочный рынок, и спросила, не будет ли он свободен около полудня, чтобы там встретиться. Сейчас как раз наступил полдень. Подойдя к окну, он минуту колебался. За парапетом набережной можно было разглядеть яркие пятна цветов. Вздохнув, он снял трубку:

— Попросите ко мне Буасье!

Семнадцать лет прошло с того дурацкого происшествия на улице Луны. Теперь Мегрэ был важной персоной, возглавлял бригаду, занимавшуюся расследованием убийств. Вдруг ему в голову пришла забавная мысль, почти каприз. Снова сняв трубку, он сказал телефонистке:

— Соедините меня, пожалуйста, с пивной «У дофины»!