– Это именно такой лев? – уточнил он.
– Сытый лев нисколечко не страшен, – успокоил Ом.
– Неужели?
– Поев, обычно они сразу засыпают.
– Поев?
Брута оглянулся на сидящего у скалы Ворбиса.
– Значит, поев? – переспросил он.
– Мы поступаем правильно, – возразил Ом.
– По отношению ко льву – несомненно! Стало быть, ты замыслил использовать его в качестве приманки?
– Он не выживет в пустыне. Кроме того, с многими тысячами людей он обошелся куда хуже. Ему же предстоит умереть во имя добра.
– Добра?
– Мне он сделает добро.
Откуда-то из камней раздалось рычание – негромкое, но в нем чувствовалась определенная сила. Брута сделал шаг назад.
– Взять и скормить живого человека львам? Просто так, за здорово живешь?
– Он этим занимался постоянно.
– Да. А мне как-то не приходилось.
– Ладно, ладно. Тогда другой план. Заберемся на камень, а когда лев им займется, ты столкнешь на зверюгу какой-нибудь валун побольше. Ну лишится Ворбис руки или ноги. Он этого даже не заметит.
– Нет! Нельзя поступать так с людьми только потому, что они беспомощны!
– Думаешь, будь он в себе, он бы согласился с этим планом?
Из груды камней снова послышалось рычание. Уже значительно ближе.
Брута в отчаянии смотрел на разбросанные кости. Среди них вдруг блеснул металл клинка. Меч был старым, ковка не самая искусная, зато клинок надраен песком до блеска. Брута осторожно поднял меч.
– Обычно держатся за другой конец, – подсказал Ом.
– Я знаю!
– Ты умеешь им пользоваться?
– Не знаю!
– Тогда искренне надеюсь, что ты все схватываешь на лету.
Лев вылез из камней. Нарочито медленно.
Считается, что львы, обитающие в пустынях, не похожи на львов вельда. Хотя когда-то они были похожи – во времена, когда великая пустыня еще была зеленым лесом[7]. В те времена можно было полежать с царственным видом между деревьев, пообедав каким-нибудь козлом[8].
Но лесистая местность постепенно превратилась в кустарниковую, потом поредели сами кустарники, а следом за ними ушли козы, люди и даже города.
Остались одни львы. Всегда найдется что съесть. Главное – как следует проголодаться. Люди в пустыне по-прежнему встречались, хотя и крайне редко. Кроме того, здесь жили ящерицы. И змеи. Экологическая ниша была не ахти какой привлекательной, но львы держались за нее мертвой хваткой – примерно так же, как держатся за жизнь люди, повстречавшие пустынного льва.
С этим львом кто-то уже встречался.
Грива его спутана, шкура испещрена старыми шрамами. Он полз к Бруте, волоча безжизненные задние лапы.
– Он ранен, – заметил Брута.
– Отлично, – воодушевился Ом. – В них много мяса, жилистое правда, но…
Лев рухнул на землю и тяжело задышал костлявой грудью. Из его бока торчал обломок копья. Взлетела туча мух – вот кто без труда находит еду в любой пустыне.
Брута отбросил меч. Ом втянул голову в панцирь.
– О нет, – пробормотал он. – В этом мире живут двадцать миллионов человек, и единственный верующий в меня оказался самоубийцей…
– Мы не можем бросить его в беде, – сказал Брута.
– Еще как можем. Это – лев. Львов либо не трогаешь, либо сам попадаешь в беду.
Брута опустился на колени. Лев открыл один покрытый коркой желтый глаз, он был слишком слаб даже для того, чтобы открыть челюсти.
– Ты умрешь, ты погибнешь, – запричитал Ом. – У меня не останется верующих и…
В анатомии животных Брута разбирался крайне слабо – хотя некоторые инквизиторы обладали завидными знаниями о внутренностях человека, в которых было отказано другим людям, лишенным возможности вскрывать тело, пока оно еще живо. Одним словом, занятия медициной в чистом виде в Омнии не поощрялись. Но в каждой деревне был человек, который официально не вправлял кости, ничегошеньки не знал об особенностях некоторых растений и который не попадал в руки квизиции только благодаря хрупкой благодарности пациентов. К услугам такого человека прибегал каждый крестьянин. Острая зубная боль поражает всех, даже сильных верой.
Брута взялся за обломок древка. Лев зарычал.
– Ты можешь с ним поговорить? – спросил Брута.
– Это – животное.
– Как и ты. Ты можешь попытаться успокоить его? Потому что если он разнервничается…
Ом попытался сосредоточиться.
На самом деле мозг льва содержал только боль, постоянно разрастающееся облако которой затеняло даже обычный фоновый голод.
Ом попытался окружить боль, заставить ее уйти… Главное – не думать, что будет, если она все-таки уйдет. Судя по всему, лев ничего не ел вот уже несколько дней.
7
То есть перед тем как местные жители позволили козам пастись где угодно. Козы способны превратить в пустыню любую местность, причем значительно быстрее других животных.