По очереди – мистер Бузи последним – мы бросаем комья лиственного перегноя в ямку, вырытую Лекс, пока продуктовый ящик с его медалями и колокольчиком не исчезают полностью из вида, укрытые сначала растительностью, потом землей. Над нами у дверей кладовки стоит жена мистера Бузи. Мы слышим, как скрипят петли, потом слышим звон персидских колокольчиков, которые в последний раз выдают ее. Они наигрывают песню, слова для которой еще не придуманы.
– Как сточная канава, – говорит мистер Бузи и с самой спокойной из своих улыбок встречает недоуменные взгляды Лекс и миссис Пенсиллон. – Как сточная канава, – повторяет он. – Глубокая, длинная и широкая.
Солнце уже опускается на лес, и мы слышим у нас за спинами, как на поляны въезжает наш шофер Альберт на своей машине. Он глушит двигатель, но оставляет фары, чтобы дать нам знать: он приехал и готов отвезти нас в город. Глаза у мистера Бузи сухие, в отличие от глаз его свояченицы, но я вижу, как он тронут и доволен. Я набираюсь смелости, видя, что он так близко от меня, протягиваю руку и кладу ладонь ему на плечо, как сын. Потом то же делает миссис Пенсиллон – кладет ему руку на другое плечо, как сестра, как друг. У него теперь эполеты из рук вместо медалей, с которыми он расстался.
– Осталось еще одно, – говорит он наконец.
По его просьбе мы с Лекс приносим корзину со скамейки и раскладываем еду, которую не осилили сами, на рыхлом пятачке земли, где покоится продуктовый ящик и где был развеян прах его жены. Колокольчики над нами неустанно держат мелодию.
Джозеф перестарался с провизией на нас четверых, но никто не может перестараться, когда речь заходит о голоде парка. Мы оставляем изысканные сандвичи и сыр, ломтики холодного мяса и лосося, содержимое шести дорогих баночек, к которым почти не прикоснулись, паштет, оливки и фуа-гра. И, конечно, остаются пирожные, печенье, тот необычный хлеб и недоеденные куски. Мы возвращаемся в машину, в которой безопасно, и – спрашивая себя, просто спрашивая, что мы увидим на кромке леса, – останавливаемся там в свете фар и ждем, когда появятся на трапезу существа из чащи.
Благодарности
Я выражаю свою признательность книгам «Мистер Ал, певец и песни: личные воспоминания» Ричарда Винса и «Celui qui doit vivre[23]» Виктора Гюго, архиву журнала «Личности», хранящемуся в Техасском университете в Остине, ранчо Доби Пейзано, тоже в Остине (где и была завершена эта книга), и поместью миссис Марианны Пенсиллон. Я также должен поблагодарить жителей.
23
Тот, кто должен жить (