— Когда это он говорил с тобой, Эдди? — нахмурилась мама.
Похоже, я сам загнал себя в угол.
— Когда я заходил проведать его.
— Ты заходил проведать его? Когда это было?
— Пару недель назад. — Я пожал плечами.
— И ты был у него в доме?
— Ну да.
Отец уронил нож на стол.
— Эдди, ты больше никогда не должен приближаться к этому дому, ты меня понял?
— Но он мой друг!
— Больше нет, Эдди. С этого момента. Мы не знаем, что он за человек. Ты не должен с ним видеться.
— Но почему?
— Потому что мы тебе велели, Эдди, — резко ответила мама.
Обычно она никогда так не выражалась. Мама всегда повторяла, что нельзя просто взять и запретить ребенку что-то, не объяснив почему. Но в тот момент ее лицо было таким, каким я его никогда прежде не видел. Даже когда прибыла та посылка. Даже когда к нам в окно прилетел кирпич. Даже когда произошел тот случай с отцом Мартином. Она выглядела… испуганной.
— Пообещай мне.
Я опустил взгляд и буркнул:
— Обещаю.
Папа положил большую тяжелую ладонь на мое плечо:
— Вот и хорошо.
— А теперь можно я пойду к себе?
— Конечно.
Я выскользнул из-за стола и тихо поднялся наверх, а по дороге расцепил скрещенные пальцы.
2016 год
Ответы. На вопросы, которые я никогда не задавал. И даже не думал задавать.
Хлоя. Та ли она, кем кажется? Неужели она лгала мне?
«Мне пришлось ее рассчитать. Она поругалась с покупательницей». Никки.
Я бездумно роюсь в кухонных ящиках, ворошу кучи старых меню из кафе, купонов и флаеров из супермаркета, пытаясь собрать воедино ошметки своего запутанного сознания и придумать какое-то разумное объяснение.
То есть… может, Хлоя просто нашла другую работу и не стала мне об этом говорить? Может, ей просто стыдно за то, что ее уволили, хотя «стыд» — это не совсем подходящее для нее слово. Может, ссора с Никки была чистым совпадением. Может, это даже не та Никки, которую я знаю, точнее, знал. Это ведь могла быть любая другая стройная и привлекательная дама с огненно-рыжими волосами по имени Никола Мартин. Ну да, конечно. Я хватаюсь за соломинку. Но все же это возможно.
Я несколько раз пытаюсь позвонить ей. Но в итоге так и не решаюсь. Пока нет. Сначала мне нужно позвонить кое-кому другому.
Я с грохотом закрываю ящик и иду наверх. Не в спальню, а в ту комнату, где хранится моя коллекция. Я оглядываю коробки, мысленно отметая неподходящие.
После того как Никки уехала, она прислала нам открытку со своим новым адресом. Я писал ей несколько раз, но она ни разу не ответила.
Я снимаю с верхней полки несколько коробок и начинаю искать. В первой — ничего, во второй тоже. Чувствуя некоторое смятение, я открываю третью.
Когда отец умер, я получил еще одну открытку. Там было всего два слова: «Мне жаль». И подпись — «Н.». И еще — телефонный номер. Я никогда по нему не звонил.
Мой взгляд останавливается на мятой открытке с пейзажем Борнмута. Я хватаю ее. Бинго. Достаю мобильный.
Гудки звучат и звучат. Наверное, этот номер уже недействителен. Она могла сменить его. Это вполне…
— Алло?
— Никки, это Эд.
— Эд?
— Эдди Адамс…
— Нет-нет, я узнала тебя, просто удивилась, вот и все. Прошло так много времени.
Это да. Но я до сих пор с легкостью могу определить, когда она лжет. Она не удивлена. Она обеспокоена.
— Я знаю.
— Как ты?
Хороший вопрос. Есть много вариантов ответа. Я выбираю самый простой.
— Бывало и лучше. Слушай, я понимаю, что все это очень неожиданно, но… мне нужно поговорить с тобой кое о чем.
— Мы ведь уже разговариваем.
— Лицом к лицу.
— Но о чем?
— О Хлое.
Пауза. Такая длинная, что мне начинает казаться: она просто повесила трубку.
А затем она говорит:
— Хорошо. Я заканчиваю работу в три.
Поезд в Борнмут приходит в три тридцать. Всю дорогу я делаю вид, что читаю, хотя на самом деле просто листаю страницы последней книги Харлана Кобена[25]. После того как поезд уползает прочь, я присоединяюсь к толпе людей, идущих к набережной. Перехожу дорогу и углубляюсь в Борнмут-Гарденс.
Несмотря на то, что Борнмут всего в двадцати милях от нас, я редко здесь бывал. Не очень-то я морской человек. Даже в детстве я очень боялся огромных накатывающихся волн, и меня жутко бесило то, как песок расползается между пальцами и засасывает ноги. Однажды я увидел, как люди зарывают в песок недоеденные сэндвичи. Меня это страшно возмутило. С тех пор моя нога не ступала на песчаный пляж — по крайней мере без шлепанцев или кроссовок.
25
Харлан Кобен — американский писатель, автор детективных романов-триллеров, сюжет которых часто связан со «спящими убийствами» в прошлом и пропажами без вести. (