Жизненные ситуации, в которые попадает герой, повторяются. Михал как бы спускается по кругам ада. Но вот последний круг замыкается. Герой стоит на грани катастрофы.
Авторское видение мира максимально приближено к мировосприятию героя. Когда я (О. М.) спросил Радека Йона, на что следовало бы в первую очередь обратить внимание читателей в предисловии к советскому изданию его книги, он ответил: «Скажите им о том, что написана она не с точки зрения врачей-наркологов, педагогов и воспитателей, работников милиции и т. д., а с точки зрения самих наркоманов». Впрочем, среди них есть жертвы и есть своего рода философы наркомании, прикрывающие громкой фразой стяжательство и властолюбие. Именно таков Рихард Ружичка. Есть и активные пособники идеологов наркомании,вроде Гонзы.
Хотя мы следим прежде всего за судьбами Михала и Евы, в поле зрения читателя попадают и другие жертвы Рихарда — Павел, Зденек, Даша. Никто из них не выбрался из рокового круга. Даша, которой удалось выносить ребенка, дает новорожденному наркотики: он уже страдает от синдрома абстиненции.
Писатель не ограничивается изображением того, что видит и воспринимает герой. Авторское видение и авторская оценка изображаемого (мы ощущаем ее уже с первых страниц романа) вносят в него правильный «масштаб», позволяющий нам взглянуть на судьбу героя и проблему наркомании в целом шире и глубже. Социально-нравственная оценка Михала Отавы и ему подобных четко высказана прежде всего устами врачей-наркологов.
Перед нами не бесстрастная констатация фактов, а взволнованно и талантливо выраженная, выстраданная, кровоточащая правда: «Memento» — помни! Пока не поздно — остановись!
Творчество Радека Йона тесно связано с публицистикой и документальным кинематографом. Последние его работы в кино столь же сенсационны, как и «Memento»: фильм «Почему?» (1987) — попытка разобраться в причинах вандализма молодых футбольных болельщиков; фильм «Боны и спокойствие» (1988) рассказывает о спекулянтах валютой. Это нередко вызывало и вызывает у критиков известное сомнение: какова художественная ценность его «социально-психологических» исследований, подобной «беллетризированной литературы факта»?
Каждого художника следует судить с учетом его собственных творческих намерений, по законам избранного им жанра. Радек Йон убежден, что самый талантливый «драматург, сценарист и писатель» — жизнь. «Я пришел к выводу, — говорит он, — что начинать надо с фактов и только на основе их познания обращаться к художественному вымыслу. Поэтому я и впредь хочу остаться на границе между литературой факта и беллетристикой (…)»[5].
«Литература факта», художественная документалистика, по мнению Йона, вовсе не представляет собой некоей «второразрядной» литературы, находящейся на каком-то значительно более низком ценностном уровне, чем «большая литература». В Чехии, где жили такие классики беллетризованного репортажа, как Эгон Эрвин Киш, Юлиус Фучик, Адольф Гофмейстер, Иржи Вайль, не нужно искать подтверждения подобной точки зрения. Она подкреплена сильной литературной традицией. Новаторство Радека Йона состоит в том, что в документальную прозу и документальный фильм он включает «игровой» момент, художественное обобщение. «Memento» — это симбиоз художественного репортажа и романа.
Быть на передовых рубежах общественной жизни, нащупывать болевые точки эпохи, планеты и говорить о них читателю — таково призвание Радека Йона, прозаика и публициста. Это определяет и авторский пафос романа-предостережения «Memento», правдивого и смелого произведения, осветившего проблему наркомании во всей ее страшной и бездонной глубине.
Memento
Посвящается мертвым и живым
Любой человек может попасть в зависимость от лекарства или другого вещества, влияющего на психику.
По данным мировой статистики, процент излеченных токсикоманов столь же низок, как и больных раком. Таким образом, по степени опасности болезненную зависимость от наркотиков можно приравнять к раку.
В основу романа положены реальные события, изменены лишь имена героев.