Мы вошли в целую систему каналов с путаницей мостов. Мосты были совсем ветхие или коварно слеплены из картона. Иной раз приходилось, с трудом удерживая равновесие, ступать по трухлявым стволам деревьев или висячим мостам из истрёпанных шнурков и обрывков верёвок. Но ничего особенного не случилось, если не считать того, что Скалотяп воткнулся головой в илистую мель, что, казалось, чрезвычайно подбодрило его.
— Ха-ха! — крикнул вдруг Супротивка. — На сей раз он нас не обманет!
С этими словами Супротивка подошёл к большущему чучелу быка и щёлкнул его по носу. Представьте себе наш ужас, когда бык жутко взревел, опустил рога (к счастью, тоже чучельные) и поддел Супротивку так, что тот, описав красивую дугу, шмякнулся в розовый куст. Естественно, находившаяся поблизости афиша торжествующе возвестила:
Тут я подумал, что Самодержец всё же не лишён чувства юмора.
Так мало-помалу мы привыкали к Сюрпризам и всё глубже и глубже забирались в запущенный Сад Короля, проходя через беседки из листвы и всевозможные скрытые тайники, под водопадами и над пропастями с искусственными кострами. Но Самодержец придумал для своих верноподданных не только люки-ловушки, электрические разряды и прочие страсти-напасти на стальных пружинах. Пошныряв под кустами, в расщелинах скал и дуплах деревьев, 91 можно было найти гнёзда с крашеными или позолоченными яйцами. На каждом яйце была выведена красивая цифра. Я нашёл яйца под номерами 67, 14, 890, 223 и 27. Это была лотерея Его Величества Самодержца. Вообще-то я не люблю соревнований — меня каждый раз коробит, когда я проигрываю, но разыскивать яйца мне понравилось. Больше всех яиц нашёл Скалотяп, и нам стоило немалого труда убедить его не есть их, а приберечь до раздачи призов. Вторым шёл Фредриксон, за ним я, потом Супротивка, слишком ленивый, чтобы искать, и последним Зверок-Шнырок, который безо всякого метода торкался повсюду.
Наконец мы увидели длинную пёструю ленту, привязанную бантами между деревьев. Большая афиша уведомляла:
Мы услышали радостные возгласы, выстрелы, музыку — посреди Сада праздник был в самом разгаре.
— Я, пожалуй, останусь здесь, подожду вас, — печально сказал Скалотяп. — Там так шумно!
— Хорошо, — сказал Фредриксон. — Только смотри не потеряйся.
Мы остановились на краю открытой зелёной лужайки, заполненной верноподданными Самодержца. Они скатывались с горок, кричали, пели, бросали друг в дружку гранаты и сосали сахарную вату. Посреди лужайки стоял большой круглый дом с развевающимися вымпелами, он был полон белых коней в серебряной сбруе и весело кружился.
— Что это? — восхищённо воскликнул я.
— Карусель, — ответил Фредриксон. — Я же показывал тебе чертёж этой машины. Сечение неужели не помнишь?
— Но то выглядело совсем иначе, — возразил я. — А здесь и кони, и серебро, и вымпелы, и музыка!
— И шестерни, — добавил Фредриксон.
— Не угодно ли господам соку? — спросил рослый Хемуль в фартуке, который был ему решительно не к лицу (я всегда говорил, что у хемулей нет вкуса). Он налил нам по стакану и с важным видом сказал.
А теперь вы должны пойти поздравить Самодержца. Сегодня ему исполнилось сто лет!
С противоречивыми чувствами взял я стакан и возвёл глаза на трон Самодержца. Вот он сидит предо мной во всей своей морщинистой красе и совсем не такой, как я. Не могу изъяснить, что я испытал — разочарование или облегчение. Возвести глаза на трон это целое событие, торжественное и важное. У каждого тролля должно быть что-нибудь такое, на что надо смотреть снизу вверх (и, разумеется, сверху вниз), что-нибудь этакое, внушающее почтение и благородные чувства. А то, что я увидел, был Король с короной набекрень и цветами за ушами. Король, который хлопал себя по коленкам и притопывал в такт музыке, аж трон подскакивал! Под троном у него был ревун[3], и он то и дело пускал его в ход, когда хотел чокнуться с кем-нибудь из своих верноподданных. Не скрою, я был ужасно смущён и удручён.
Но вот ревун проревел и смолк, и Фредриксон сказал:
— Имеем честь поздравить. С первым столетием.
Я взял хвост на караул и ненатуральным голосом сказал:
— Ваше Величество Самодержец, дозвольте беглецу с дальних берегов принести вам пожелание счастья. Эту минуту я запомню надолго!
Король удивлённо посмотрел на меня и хихикнул.
— Ваше здоровье! — сказал он. — Вы промокли? Что сказал бык? Только, ради бога, не уверяйте меня, будто никто из вас не провалился в бочку с сиропом. О, как славно быть королём!