Ассебурга это не смутило. Он подождал немного и, зная, что слабые успехи Салдерна постоянно усиливают недовольство Польшей со стороны императрицы, через некоторое время вновь вернулся к своему плану, причём на сей раз, весьма весомой поддержкой аргументам Ассебурга послужил столь же несправедливый, сколь и недобрый демарш, неожиданно предпринятый Марией-Терезией.
Дело было в том, что эта государыня, дав убедить себя в правах Австрии на старостат Новытарг, расположенный в краковском воеводстве, неподалёку от границы с Венгрией, заняла Новытарг своими войсками — для того, якобы, чтобы обезопасить его от урона, какой могли нанести ему русские войска или барские конфедераты.
Заняла как бы предварительно, лишь до тех пор, пока не завершатся потрясения и конфликты — и венский двор получит возможность основательно доказать Польше справедливость своих претензий.
На сей раз Ассебург получил от короля Пруссии разрешение начать действовать в Петербурге, причём ему поручалось не только прозондировать почву у императрицы, но и добиться того, чтобы план от её имени был предложен остальным участникам предстоящей делёжки.
Много раз, и весьма настойчиво пришлось повторять Ассебургу, что Россия ничем другим не сможет вознаградить себя за то, что стоила ей война с турками, как только за счёт Польши; что Берлин и Вена примирятся с проникновением России в Польшу лишь в том случае, если обе эти державы и сами получат возможность свершить что-либо подобное; что предложив Австрии значительный кусок Польши, можно полностью отвратить её и от турок, и от барских конфедератов, хотя первым Австрия обещала постоянную поддержку, а вторым оказывает её тайно — и что Австрию это устроит тем более, что она осуществила уже узурпацию, которая, будучи крошечной по сравнению с аппетитами России, юридически обоснована никак не более обстоятельно...
Ко всему этому Ассебург добавил в свой план договора статью, льстившую одновременно и амбициям императрицы, и самолюбию Панина.
Екатерина II хотела господствовать в Польше. Ассебург передал ей через Чернышёва, что самый верный путь к господству — лишать короля Польши права распределять назначения и милости, определяя новых кандидатов на должности путём голосования, контролируемого Россией. Панин, выезжавший за пределы России только в Швецию и пробывший долгое время посланником в этой стране, стал приверженцем шведских форм правления, и очень не прочь был прививать эти формы в Польше; зная об этом, Ассебург не упустил случая обратить внимание министра на свой проект, заявив ему, при этом:
— Если вы станете союзниками с дворами Берлина и Вены, сделав их соучастниками раздела, вы лишите короля Польши и его нацию всех возможностей сопротивляться вашим планам предпочтительного влияния в этой стране, и сможете создать там такую форму правления, какая вас устроит, и разом сделаете законными все преимущества диссидентов-иноверцев, прославив императрицу. В то же время Россия приобретёт огромную территорию, которая принесёт ей колоссальные доходы и даст полную возможность щедро отблагодарить всех своих слуг — штатских и военных...
IV
Всё это, вместе взятое, и заставило императрицу решиться наконец. Согласно её приказанию начинать всё дело должен был король Пруссии, сделавший вид, что идея эта совершенно для него нова. Он не преминул намекнуть, что следовало бы не только пригласить Австрию, но и принудить её принять в дележе равное участие. Он хорошо знал при этом, что подобный ход — во вкусе императрицы.
Мария-Терезия пришла в ужас от невероятной, вопиющей несправедливости, к участию в которой её притягивали, и долго сопротивлялась этому проекту, терзаясь угрызениями совести. Она собрала специальный совет из трёх теологов, один из которых был её духовником, чтобы обсудить с ними этот вопрос. Совещание затянулось, ибо двое из консультантов склонялись к необходимости отклонить предложение дворов России и Пруссии. Тогда Йозеф II[68], уже император, но всё ещё предполагаемый наследник австрийского престола, ворвался в комнату, где заседал совет, и убедил теологов голосовать за то, чтобы предложение было принято.
Считалось, что князь Кауниц не подаст голоса против Польши... Сама Мария-Терезия, дав, наконец, согласие на раздел, тысячу раз впоследствии, вплоть до последних дней своей жизни испытывала самые жестокие мучения в связи с этой узурпацией, ставшей единственным пятном несправедливости, запятнавшим сорок лет её поистине прекрасного правления.
68
Иосиф II, уже император, но всё ещё предполагаемый наследник австрийского престола — Иосиф II; сын императора Франца I и Марии-Терезии, был ещё при жизни отца выбран римским королём, дабы после смерти Франца I беспрепятственно получить титул германо-римского императора.