Когда я достиг совершеннолетия, я вступил в Первый пехотный полк. Не потому, что у меня были какие-то особые склонности или симпатии к армии, а просто потому, что в семье была традиция: каждый мальчик должен был служить в армии либо на флоте. Так что я начал военную карьеру и постепенно прошел чины капрала, сержанта и фельдфебеля, пока не стал лейтенантом. Моим любимым хобби была игра на фортепиано, которой я обучался наравне с другими уроками; я мог бы неплохо преуспеть в этом, если бы у меня было больше свободного времени.
Мои сестры получали образование у гувернанток и университетских профессоров со специальными учителями по музыке и живописи. Их обучение было таким же строгим, как и наше, потому что школьную дисциплину контролировал отец, которого никто из нас не посмел бы ослушаться. Тем не менее, мы все очень любили его, как и все, кто знал его. У него было такое истинное и глубокое понимание всех нас, такое острое чувство юмора; никто не мог быть лучшим товарищем.
Его зоркие глаза, казалось, никогда ничего не упускали. Для нас было бесполезно пытаться ускользнуть от утомительных придворных обязанностей, надеясь тихонько покурить в коридоре, потому что его орлиный глаз улавливал любое едва заметное движение позади него, и он звал нас, едва мы приближались к выходу. Его глаза торжествовали, когда мы снова робко крались назад, хотя он мог казаться полностью поглощенным серьезным разговором с каким-нибудь пожилым государственным деятелем.
Афины в целом были, пожалуй, одним из самых демократичных городов Европы. Никаких титулов и социальных различий практически не было. За исключением, конечно, тех случаев, когда человек занимал пост премьер-министра, архиепископа или какого-нибудь генерала или адмирала. Всех нас по-прежнему называли по именам, без упоминания титула «королевское высочество»: «А вот и Георг, или Николай», — и так далее, люди громко переговаривались, когда видели кого-нибудь из нас на улице. На придворный бал приходили почти все. На одном из них брату Константину[49] представили женщину, лицо которой показалось ему смутно знакомым. Ему было интересно, где он видел ее раньше, он внезапно вспомнил, что она была дочерью его камердинера, который женился на Джейн — одной из английских горничных. Девушка, вышедшая замуж за морского офицера, имела полное право явиться при дворе.
В другой раз иностранец, остановившись в отеле, нанял экипаж, чтобы отправиться во дворец. «Не могли бы вы поехать чуть раньше? — попросил кучер. — Потому что я сам собираюсь пойти на придворный бал, и мне нужно успеть заехать домой и переодеться». Джентльмен засмеялся над тем, что, по его мнению, было хорошей шуткой; но вечером он увидел своего бывшего кучера, великолепно одетого в вечерний фрак, танцующим с женой министра!
Моя русская бабушка рассказывала об одной из своих фрейлин, которая должна была сопровождать мою мать в Грецию, чтобы обучать новых дам, намеревавшихся служить в ее свите. Для нее было очень непросто начать дело в месте, которое не знало двора в течение нескольких лет — с момента отъезда короля Оттона и королевы Амалии. Она оставалась в Греции около двух лет, чтобы исполнить свой долг.
Государственные обеды были источником страданий для меня и моих братьев, потому что они, к сожалению, налагали на нас обязанность вести беседы. Зимой обедали два раза в неделю. Раз в неделю это был обед для дипломатического корпуса, причем каждая миссия приглашалась в соответствии с порядком очереди с секретарями и их женами; другой обед — для «входящих» в настоящий момент в члены правительства, депутатов или Синода. Мы могли бы насладиться обедами, которые были превосходны, и военным оркестром, который весело играл во время трапезы, если бы не предстоящие нам испытания.
Сразу же после обеда все шли в Голубую гостиную, дамы располагались с одной стороны, мужчины с другой; никто никогда не садился. Моя мать переходила на сторону женщин, а отец — на сторону мужчин; затем начиналось медленное продвижение по залу с остановкой на несколько мгновений, чтобы дать сказать несколько подходящих и хорошо подобранных замечаний каждому человеку. Это то, что на французском языке называется faire le cercle[50]. Когда родители достигали конца очереди, они переходили на другую сторону и начинали снова.
49
Константин I (1868–1923) — старший сын греческого короля Георга I и великой княжны Ольги Константиновны. Король эллинов в 1913–1917 и 1920–1922 годах.