Опасности дороги были не единственными испытаниями, которые пришлось пройти его свите.
В то время у него была мания к археологии, получилось так, что известному немецкому профессору удалось сделать очень интересное открытие на Корфу. Крестьянин, вспахивавший поле возле «Мон Репо», наткнулся на что-то жесткое. Он взял лопату, прокопал не более двух футов и обнажил голову льва. Вскоре начались раскопки, в ходе которых обнаружили древний храм с изысканным фризом, изображавшим горгон, сражающихся со львами.
Кайзер поспешил на место действия и в течение многих дней не покидал его целыми днями. Обыкновенно он сидел на деревянном стуле, удобном для наблюдения за раскопками, в то время как его свита стояла часами напролет, притворяясь, что испытывает всепоглощающий интерес к происходящему.
Однажды одна из ножек его стула провалилась в мягкую землю, и он улетел назад ногами вверх на виду у окружающих. По воле судьбы в тот день там оказалась вся наша семья, потому что мы часто приходили понаблюдать за ходом работ. Все мы — семья, двор и все, кто к ним причастен, — исчезли, чтобы дать выход своему веселью; за исключением сестры Минни и племянницы Елены (впоследствии — кронпринцессы Румынии)[55], которые остались и продемонстрировали нечестивое ликование.
Кайзер, однако, воспринял это с настоящим чувством юмора:
— Как жаль, что ни у кого из вас нет Kodak, — сказал он. — Меня никогда раньше не фотографировали в таком положении.
Император, очевидно, имел глубоко укоренившееся убеждение, что в Греции чистоплотность нуждается в поощрении, так как его подарки крестьянам в округе всегда принимали форму зубных щеток и гребней для взрослых и мыла в виде пасхальных яиц для детей! К сожалению, младенцы часто полагали, что эти чудесные яйца сделаны из сахара, и с приятным предвкушением откусывали их! Когда ошибка обнаруживалась, раздавались вопли боли и разочарования. Но следующей весной кампания чистоты возобновлялась.
Тем не менее, немногие люди могли более разумно говорить о каком-либо предмете и анализировать его более глубоко и философски, чем кайзер, его обаяние было велико, если он хотел его проявить!
Глава III
Россия. — Распутин. — Забытые драгоценности
После нашей простой жизни в Афинах поездки в Россию казались похожими на шаг в мир сказок, страну многовековых традиций, цивилизацию, все еще уходящую корнями в прошлое, средневековую в ее внезапных контрастах огромных богатств и отчаянной бедности, феодальную в отношениях правителя и народа.
Императорский двор был самым великолепным в Европе. И было что-то варварское в этом великолепии: придворные церемонии были основаны на церемониях старой Византийской империи и напоминали времена Екатерины Великой и французского двора XVIII века.
Деньги лились, как вода; ничто не считалось слишком дорогим, если могло доставить даже минутное удовольствие. Император мог рассчитывать на неисчерпаемые доходы могущественной Империи; доходы аристократических семей исчислялись миллионами. Коврики для экипажа были из горностая и соболя, сбруи сияли золотыми и серебряными украшениями, изящные искусства процветали, художники и музыканты стекались со всего мира, уверенные в том, что найдут здесь покровителей. Но были и беспорядки, которые бесшумно крались в темноте, как вороватый зверь, только время от времени поднимая голову, пока наконец не поразили и не перевернули всю социальную систему.
Царскосельский дворец был красивейшим в Европе, кладезем сокровищ. Тарелки старинного китайского фарфора, стоимость которого не имела цены, составляли часть коллекции, подаренной Екатерине Великой императором Китая того времени, стены одного из залов были инкрустированы янтарем; еще в одном зале стены были из редчайшего лазурита. Большой банкетный зал, занимавший всю ширину дворца, в два этажа, был синего и серебряного цветов и освещался тысячами свечей.
Живописный абиссинский страж всегда стоял у дверей во время государственных праздников. Шесть угольно-черных негров, подаренных царю императором Абиссинии Менеликом, высокие, великолепно сложенные, в широких штанах и алых тюрбанах, стояли неподвижно, словно были отлиты из бронзы.
55
Елена Греческая и Датская (1896–1982) — дочь короля Греции Константина I и Софии Прусской, супруга (с 1920 года) румынского короля Кароля II (1930–1940), мать короля Михая I (1927–1930, 1940–1947).