Богатая мебель, изысканная обстановка комнат гармонично сочетались с блестящей униформой кавалеров и прекрасными старинными традиционными придворными платьями дам.
У всех Великих князей были собственные дворы и свои цвета, гофмейстрины и фрейлины, служащие Великим княгиням, были одеты в цвета того двора, к которому они принадлежали. Когда все они собирались вместе во время больших праздников, таких как, например, Пасха, Крещение и освящение воды, общий эффект напоминал средневековую сцену.
Костюмы сияли драгоценностями, стоимость которых, должно быть, исчислялась миллионами фунтов; ожерелья из бриллиантов были настолько большими, что выглядели фантастически и слишком прекрасно, чтобы быть реальными; рубины и изумруды величиной с голубиное яйцо украшали традиционные головные уборы. Каждая аристократическая семья имела собственную бесценную коллекцию драгоценностей, накопленных на протяжении веков, которые были подарены Императорами в знак признания заслуг или составляли часть приданого невесты. Коронные драгоценности были лучшими в мире.
Свадебное торжество было самым зрелищным обрядом Императорского двора. После торжественного ужина танцевали полонез во главе с Императором, партнершей которого была невеста, а Императрица танцевала с женихом, если, конечно, можно использовать слово «танец» по отношению к столь величественной процессии под музыку Глинки. В этой обстановке эффект был непревзойденный.
Эрмитаж, часть Зимнего дворца, известный своей коллекцией картин, был местом проведения чудесных костюмированных балов, которые были характерны для русского двора. Один из самых красивых проходил в 1903 году, когда весь двор облачился в русские костюмы начала XVII века. Почти все гости представляли своих предков, и многие из их костюмов были семейными реликвиями, передаваемыми из поколения в поколение. Это было похоже на постановку оперы. Только дипломаты различных посольств были не в исторических костюмах; они чувствовали себя обнаженными и непривлекательными в своей прозаической современной одежде и старались прятаться в далеких уголках.
Во время всех больших официальных обедов за стулом каждого королевского гостя стоял специальный лакей, чтобы подавать шампанское во время тостов. Это было торжественным ритуалом. Сначала лакей наливал вино, затем его передавали пажу, который, в свою очередь, передавал бокал другому лакею. Пажи были молодые и впечатлительные (тех, что были отведены королеве Румынии Марии[56], приходилось менять через день, поскольку они неизменно влюблялись в нее) и больше интересовались происходящим, чем своими обязанностями. Придворный, который подавал вино, обыкновенно был знатным, старым и с трясущимися руками, поэтому очень часто содержимое бокала проливалось. Помню горе моей сестры, когда ее любимое бледно-голубое бархатное придворное платье покрылось зелеными пятнами после того, как на него пролили шесть бокалов шампанского.
Из всех женщин при русском дворе самой красивой была Великая княгиня Елизавета, жена Великого князя Сергея[57]. Она и ее сестра, царица[58], были Гессенскими принцессами и внучками королевы Виктории, обе они обладали схожей тонкостью черт и красотой, но Елизавета была красивее. На высочайших балах она превосходила любую другую женщину элегантностью своих нарядов и драгоценностей. Когда бал проходил в ее собственном дворце, у нее была привычка исчезать в полночь, чтобы переодеться в новое платье и другие драгоценности, после чего она возвращалась в бальный зал еще более великолепной, чем раньше.
Великий князь Сергей был генерал-губернатором Москвы и имел дворец в городе и загородный дом. Я любил гостить у них, потому что они воспитывали детей моей сестры Александры после ее смерти, и мы втроем часто вместе играли. Моя племянница, Великая княжна Мария, была всего на восемнадцать месяцев младше меня, а ее брат Дмитрий — на три года.
Никто не был более одарен богами, чем Великая княгиня Елизавета, но, возможно, как говорится, «у нее было слишком много красоты для удачи», поскольку ее жизнь была полна печали. Она была еще молода, когда ее мужа взорвали бомбой нигилисты[59]. В разгар горя у нее появилось стремление ходатайствовать перед царем за жизнь молодого студента, который убил Великого князя, и когда, несмотря на ее усилия, его приговорили к казни, она пришла к нему в тюрьму и пообещала присмотреть за его матерью, и это обещание она честно сдержала, поскольку она всегда посылала деньги на ее нужды, пока была жива.
56
Мария Румынская (1875–1938) — британская принцесса, дочь Альфреда, герцога Эдинбургского и Саксен-Кобург-Готского, и великой княжны Марии Александровны. Супруга (с 1893 года) кронпринца Румынии, впоследствии короля (1914–1927) Фердинанда.
57
Елизавета Федоровна (1864–1918) — вторая дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы; супруга великого князя Сергея Александровича (1857–1905).
58
Александра Федоровна (1872–1918) — четвертая дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и герцогини Алисы; супруга (с 1894 года) русского императора Николая II.
59
4 февраля 1905 года великий князь был взорван бомбой, брошенной членом боевой организации эсеров Иваном Каляевым.