Я не помню имен многих моих братьев по оружию, павших в этой грандиозной битве, где кучка неопытных юношей в патриотическом порыве обратила в бегство многочисленные полчища Урбана, который бежал до самой Монцы, не оглядываясь, чтобы узнать, кто нанес ему поражение.
Обладание Комо улучшило наше положение, обеспечило всевозможными средствами, подняло доверие к нам, дало подкрепление людьми и оружием. Пароходы, по доброй воле администрации и их капитанов, принадлежали теперь нам, таким образом мы оказались хозяевами Вербано. Все местности, лежащие у озера Комо, Вальтеллина, Лекко и т. д., переходили на нашу сторону. Всюду население требовало оружия, чтобы участвовать в отечественной войне. Но у нас не хватало оружия, особенно боеприпасов, истраченных в предыдущих сражениях. Мы не только находились далеко от Пьемонта, нашей базы, но и всякая связь с ним была нарушена. Патриотизм некоторых лиц возмещал иногда отсутствие связи с Пьемонтом, и с их помощью мы все же получали оттуда сообщения, но добыть оружие и боеприпасы было трудно или совершенно невозможно. Это внушило мне мысль снова приблизиться к Лаго Маджоре и в то же самое время внезапно нанести удар по Лавено. Поэтому на дороге из Комо в Варезе опять появились альпийские стрелки.
Майора Биксио[262], выдающегося и очень энергичного человека из породы Козенца[263] и Медичи[264], которому можно было поручить любую операцию с уверенностью, что он ее выполнит, я и направил на рекогносцировку в Лавено. Однако ему не пришлось осуществить задуманную операцию, ибо, приблизившись к месту, я увидел, что атаку можно произвести с озера, и кому как не Биксио можно было поручить ее, так как он обладал не только качествами храброго военного, но и был опытным морским капитаном.
В Варезе была сделана короткая остановка, затем мы двинулись на Гавирату; оттуда бригада проследовала в Лавено. Я смог бы попытаться произвести ночную атаку на Лавено со всей моей бригадой. Однако, (получив донесение, что Урбан с большим подкреплением спешит за нами вслед, я не хотел рисковать всеми своими силами, имея (поблизости за спиной столь грозного противника. Итак, я решил пустить, в ход для атаки лишь две роты первого полка под командой капитанов Бронцетти и Ланди. Майор Марроккетти должен был их поддержать с остатками батальона, а полковник Козенн с оставшейся частью своего полка.
Тем временем подоспели две маленькие горные гаубицы и две мелкокалиберные пушки с боеприпасами под командой отважного капитана Грициотти.
Операция у Лавено не удалась: капитан Ланди атаковал первым — он в час ночи вошел в форт с двадцатью солдатами но, так как за ним не последовали остальные, ему пришлось отступить. Сам же он был тяжело ранен. Капитан Бронцетти по вине сбившихся с пути проводников не пришел вовремя, чтобы поддержать атаку. Наши были отброшены, и им пришлось занять открытые позиции, так что врагу под защитой укреплений удалось ранить нескольких наших людей. Если бы с капитаном Ланди вошел бы весь батальон и его поддержал бы Бронцетти, то форт, где засели 80 вражеских солдат, безусловно остался бы в наших руках. А захвати я форт, господствующий над другими позициями, и пароходы, мне легко удалось бы занять Лавено и связь с Пьемонтом была бы восстановлена.
Но атака форта не удалась. Сорвалась также операция на озере с пароходами, так как майору Биксио не удалось заставить таможенные суда пьемонтского побережья примкнуть к нему. Надо было подумывать об отступлении. Однако, когда чуть забрезжил рассвет и враг убедился, что наше наступление провалилось, он открыл ожесточенный огонь по нашим отходящим частям и резервам. Форты и пароходы отчаянно отстреливались, словно хотели отомстить за страх, испытанный ими ночью. Несметное количество ракет взлетало в воздух — любимая забава австрийцев. Поистине забава, ибо я никогда не видел ни одного человека или животного, раненного этим своеобразным пугалом.
Австрия хотела мерами устрашения держать Италию в своих руках. Она с большой охотой пускала в ход эти ракеты, которые запугивали, но не причиняли вреда, а также прибегала к пожарам, которые устрашали и приносили ущерб. Пусть мои соотечественники этого не забывают. Надеюсь, что народ, который на свое несчастье еще находится под пятой австрияков, скоро освободится и не будет больше видеть ни ракет, ни пожаров. Но если случится, что дело обернется иначе, мы не забудем ни ракет, ни пожаров, ни убийств!
262
Биксио, Джероламо, по прозвищу — Нино (1821–1873) — деятель национально-освободительного движения в Италии; участвовал во всех трех австро-итальянских войнах (1848–1849, 1859, 1866). В конце 1848 г. вступил в легион Гарибальди и отличился при героической обороне Римской республики в 1849 г. Был одним из организаторов похода гарибальдийской «Тысячи» в 1860 г. Однако в этот период на него оказывали влияние сторонники Кавура.
263
Козенц, Энрико (1820–1898) — деятель национально-освободительного движения в Италии, генерал. Героически сражался при обороне Венецианской республики в 1848–1849 гг. Участник похода «Тысячи», был назначен Гарибальди командиром дивизии Южной армии (1860 г.).
264
Медичи, Джакомо (1817–1882) — военный и политический деятель Италии. С молодых лет был связан с Мадзини и Гарибальди. Возглавлял отряд при обороне Римской республики и проявил героизм в битве у Вашелло (3 июня 1849 г.). В 1860 г. организовал дополнительные контингенты в помощь гарибальдийской «Тысячи» и был назначен Гарибальди командиром дивизии Южной армии. Однако в этот период находился под влиянием Кавура. После объединения Италии — депутат парламента, сенатор и адъютант Виктора Эммануила II. В 1876 г. ему был присвоен титул маркиза («маркиз Вашелло»).