Триумф при Милаццо был куплен дорогой ценой. Число наших убитых и раненых значительно превышало потери врага. И тут опять к месту вспомнить о том из рук вон плохом оружии, с которым должны были сражаться наши бедняги волонтеры[329]. Эта битва была, если и не из самых блестящих, то из самых кровавых. В течение многих часов бурбонцы стойко сражались и держали свои позиции. Так или иначе, участь Бурбона была решена. Результаты нашей победы были просто удивительны. Враг, запертый в Милаццо, отступил к цитадели, где стесненный баррикадами, сооруженными нами, и недостатком места для такого количества людей, вынужден был капитулировать 23 июля 1860 г., сдав нам крепость и множество мулов для перевозки пушек. Овладев Милаццо и всем островом, за исключением крепостей Мессины, Агосты и Сиракуз, мы быстро двинули наши силы к проливу. Генерал Медичи без сопротивления занял Мессину. Мы укрепили мыс Фаро и наши пароходы могли беспрепятственно плавать из Палермо к занятым нами береговым позициям. Со времени занятия Палермо мы завладели некоторыми пароходами торгового флота, а когда взяли «Велоче»[330] — военный корабль бурбонцев под началом храброго командира Ангуиссола — у нас уже образовался маленький флот, который отлично служил нам в дальнейшем. Итак, мы завладели проливом от Фаро до города Мессина.
Колонны Биксио и Эбера[331] присоединились к нам на дорогах Джирдженти и Кальтаниссетты; так была сформирована четвертая дивизия Козенца. Таким образам мы очутились с крупными силами, которые мы хорошо использовали, о чем пойдет речь ниже.
Глава 11
В Мессинском проливе
Мы достигли пролива и надо было его пересечь. Сицилия, включенная в большую семью итальянских государств, была конечно прекраснейшим приобретением.
Ну, а что дальше? Неужели в угоду дипломатии мы должны оставить нашу родину необъединенной и искалеченной? А Калабрия и Неаполь, которые ждали нас с распростертыми объятиями? А остальная часть Италии, которая все еще пребывает в рабстве у чужеземца или священника? Необходимо было, вопреки архибдительности Бурбонов и их приспешников, перейти пролив. В один прекрасный день при помощи нашего сторонника калабрийца нам удалось войти в сношения с некоторыми гарнизонными офицерами крепости Альта Фиумара, одного из важнейших пунктов на восточном берегу пролива. Я приказал полковникам Миссори и Муссолино с отрядом в двести человек пересечь ночью пролив и попытаться овладеть крепостью. Однако, то ли из-за робости вожаков или по какой-либо другой причине, попытка эта потерпела неудачу. При высадке солдаты столкнулись с вражеским патрулем, который разбили, но часовые подняли тревогу, так что наши вынуждены были бежать в горы. Прелюдия к переправе оказалась малоудачной и нам пришлось отказаться от мысли перейти пролив у Фаро и осуществить переход в другом месте.
В эти дни из Генуи прибыл Бертани и сообщил, что у залива Аранчи на восточном берегу Сардинии должны собраться около пяти тысяч человек, набранных им и отправленных туда еще до его отъезда из Генуи. План организации войска у Аранчи исходил от Мадзини, Бертани, Никотера[332]и других руководителей, которые, не возражая против наших операций в южной Италии, настаивали на вторжении в Папское государство или в Неаполь, а возможно и просто не желали подчиниться диктатуре[333]. Чтобы полностью не сорвать стратегический план этих господ, мне пришла мысль самому добраться до Сардинии и с пятью тысячами, о которых говорил Бертани, попытаться захватить Неаполь. Итак, я сел вместе с Бертани на корабль «Вашингтон» и отплыл к заливу Аранчи. В порту мы застали только часть экспедиции, так как большинство было уже на пути в Палермо. Это обстоятельство заставило меня отказаться от плана идти на Неаполь. Для удобства мы погрузили часть людей на «Вашингтон» и отправились к Маддалена, чтобы запастись углем и затем — дальше: в Кальяри, Палермо, Милаццо и вернулись к мысу Фаро, где генерал Сир-тори уже распорядился, чтобы два наших парохода «Турин» и «Франклин» совершали рейсы вокруг Сицилии от северного до западного и южного побережья, вплоть до восточной конечности острова — Таормина.
Это было разумное и удачное решение. Оба названных парохода прибыли в Джиардини, порт Таормина, погрузили дивизию Биксио и благополучно высадили ее на калабрийскую землю в Мелито. Так как оба парохода с дивизией Бертани должны были отплыть из Джиардини как раз в день моего прибытия в Фаро, я отправился в Мессину, взял там коляску и прибыл вовремя, чтобы сесть на борт «Франклина» и отбыть в Калабрию. Здесь я хочу рассказать о любопытном случае, происшедшем в Джиардини перед нашим отъездом в Калабрию. Когда я прибыл на восточное побережье Сицилии, то застал там генерала Биксио, занятого погрузкой части своих солдат и бригады Эберарда[334] на пароходы «Турин» и «Франклин». Великолепный «Турин» имел уже много людей на борту и был в блестящем состоянии. «Франклину» же, наоборот, грозила опасность пойти ко дну, он был почти весь наполнен водой и механик заявил, что пароход в таком состоянии отплыть не может. Биксио был очень раздосадован и решил отправиться с пароходом «Турин». Но я, находясь на «Франклине», приказал своим офицерам броситься в море, нырнуть и посмотреть, нет ли в пароходе «фаллы»[335], а тем временем послал на берег за навозом, чтобы заделать пробоину[336]. Таким образом нам удалось до некоторой степени остановить течь, умилостивить механика, и так как все знали, что я сам поеду на «Франклине», то и начали грузить остаток войска на пароход. Около 10 часов вечера мы взяли курс на калабрийское побережье и счастливо туда добрались.
329
Среди убитых в этой славной битве был Поджи, офицер генуэзских карабинеров нашей «Тысячи», так отличившейся при Калатафими; Мильявакка из корпуса Медичи — тоже храбрец. Были ранены при этом Козенц и Корте.
330
Этому пароходу мы дали имя «Тюкери» — в честь нашего доблестного командира авангарда при занятии Палермо, где он геройски погиб.
332
Никотера, Джованни (1828–1894) — деятель национально-освободительного движения Италии. Участвовал в обороне Римской республики (1849 г.). и в экспедиции Пизакане в Сапри (1857 г.). Был схвачен австрийцами и осужден к пожизненному заключению. Освободившись с падением династии Бурбонов, он во главе отряда присоединился к Гарибальди. После объединения Италии был избран депутатом; в 70-е годы стал министром. Подвергался резкой критике своих бывших друзей, республиканцев, за переход на позиции монархии.
333
Это предположение Гарибальди не обосновано: Мадзини и его сторонники не отказывались подчиняться революционному правительству; подготовка ими экспедиции имела целью оказать содействие Гарибальди, чтобы быстрее завершить разгром династии Бурбунов, а также сокрушить Папское государство.
334
Карл Эберард — участник революции 1848–1849 гг. в Венгрии. После подавления революции эмигрировал в Турцию, где служил офицером в турецкой армии. В 1859 г. приехал в Италию и был принят в пьемонтскую армию в чине полковника. В 1860 г., вскоре после начала похода «Тысячи», уволился со службы, чтобы иметь возможность сражаться под знаменем Гарибальди. В августе 1860 г. возглавил бригаду дополнительных сил, отправляемых в Сицилию, и присоединился к армии Гарибальди.
336
Коровий навоз или какую-либо другую грязь погружают в воду под кораблем при помощи шеста в то место, где предположительно имеется пробоина, которая, естественно, всасывает воду, а также грязь и солому, и таким образом отверстие, хотя бы частично, закупоривается.