На другой день Собрание решило прекратить оборону, обнародовав при этом конституцию Римской республики, окончательно разработанную во время осады. Армия Удино вступила в Рим под французскими и папскими знаменами, и последние депутаты, оставшиеся в Капитолии, были разогнаны силой оружия.
Но Гарибальди все еще не хотел сдаваться. Он решил пробраться сквозь неприятельский строй, чтобы попытаться еще раз изменить судьбу родины. 2 июля Гарибальди собрал своих волонтеров на площади св. Петра и заявил им: «Солдаты! Тем из вас, кто хочет следовать за мной, предлагаю голод, холод и зной; никаких вознаграждений, отсутствие казарм и запасов, но форсированные марши и штыковые атаки. Словом, кто любит Родину и славу, пусть идет за мной!»[438]
Таких нашлось четыре тысячи человек. С этим отрядом Гарибальди двинулся на помощь Венецианской республике, в продолжение восьми месяцев упорно сопротивлявшейся австрийцам. Этот поход мог предпринять только такой беззаветно преданный революции человек, легендарный герой, каким был Гарибальди. Теперь, когда революция подавлена почти по всей Италии, чтобы добраться до Венеции, нужно было пройти всю Центральную Италию, занятую австрийцами, сам Гарибальди и его волонтеры измучены и почти безоружны, их преследовала французская армия, но Гарибальди все же решился на этот поход. В течение месяца Гарибальди десятки раз вырывался из железного кольца трех армий, приводя неприятеля в изумление ловкостью своего маневрирования и отвагой.
Однако отряд Гарибальди постепенно уменьшался, и он не мог устоять против преследовавших его войск. Достигнув Республики Сан-Марино, Гарибальди распустил отряд, но не сдался неприятелю и достиг территории Пьемонта.
К. Маркс и Ф. Энгельс, которые с напряженным вниманием следили за битвами Гарибальди, дали высокую оценку его героической обороне Рима и отступлению в Сан-Марино. «…Австрийцы, — писал Энгельс о Гарибальди, — недооценили этого человека, которого они называют атаманом разбойников; а между тем, если бы они потрудились изучить историю осады Рима и его походы из Рима в Сан-Марино, то они признали бы в нем человека незаурядного военного таланта, безгранично смелого…»[439] Воздавая должное военному таланту партизанского вождя и его отваге, Маркс подчеркивал, что Гарибальди — «герой Монтевидео и Рима»[440].
Революция 1848–1849 гг. в Италии была задушена при помощи австрийского и французского оружия. Победа контрреволюции в Австрии и во Франции дала возможность интервентам расправиться с очагами итальянской революции. Когда же европейская контрреволюция открыто перешла в наступление против итальянских республик, особенно ясно проявилась внутренняя слабость революционных сил Италии. Буржуазия проявляла колебания и нерешительность. Она относилась к крестьянству с недоверием, недооценивала его как одну из движущих сил революции; она не решилась связать борьбу за национальное объединение с аграрной революцией. Поэтому в большинстве итальянских государств крестьянство не поддержало революцию. Несмотря на свое поражение, революция 1848–1849 гг. в Италии имела большое значение в деле объединения страны. Гарибальди показал себя в этой революции одним из лучших руководителей борьбы за объединение Италии «снизу», за установление демократической республики.
В жизни Гарибальди начался период второго изгнания. Правда, это изгнание было непродолжительным — всего четыре года с небольшим.
«Я должен был исчезнуть, даже если бы мне пришлось броситься в море», — пишет Гарибальди по поводу его вынужденного отъезда из «либерального» Пьемонта[441]. Но великий итальянский патриот не хотел уезжать далеко от родины. Гарибальди решил вначале поселиться на севере африканского материка — в Тунисе. «Надежда на лучшее будущее моей родины заставила меня предпочесть место, находящееся неподалеку», — объясняет Гарибальди выбор места изгнания[442]. Действительно, от Туниса до западной оконечности Сицилии не более двухсот километров.
Однако тунисский бей запретил Гарибальди поселиться в своих владениях. Народному герою пришлось скитаться, прежде чем найти себе пристанище. Он снова переплыл океан и, наконец, поселился в Нью-Йорке, где ему удалось поступить на работу на свечной фабрике в качестве простого рабочего. Затем несколько лет Гарибальди плавал по морям и океанам в качестве капитана торгового судна, а весной 1854 г. он вернулся в Италию и поселился на крохотном островке Капрера.
Периоду второго изгнания и первым годам после возвращения на родину до 1859 г. Гарибальди уделяет мало внимания в своих мемуарах, так как считает, что этот период в его жизни «не представляет никакого интереса». Действительно, это было время политического затишья на Апеннинском полуострове и во всей Европе.
438
G. Garibaldi. Scritti е discorsi politici е militari. Vol. I. (IV). Bologna, Ed. naz., 1934, p. 148.