Несмотря на свои многочисленные военные походы, Гарибальди не любил военного ремесла, глубоко ненавидел военную бюрократию и уже в то время умел разбираться в том, что такое справедливые и несправедливые войны. Воин, проведший почти всю свою сознательную жизнь на полях сражения, он всеми силами своей души ненавидел войны из-за горя и страданий, которые они причиняют народам. Великий партизанский вождь мечтал о времени, когда войны исчезнут и народы будут жить в мире и братстве. Гарибальди был убежденным борцом за мир. В 1867 г. он участвовал в работе Международного конгресса мира, проходившего в Женеве, где выступил с тезисами против войны и реакции.
Гарибальди любил часто повторять:
«Я не люблю войну, это слезы угнетенных заставили меня взяться за оружие»[550]. На предложение Виктора-Эммануила стать генералом регулярной армии после объединения Италии Гарибальди ответил отказом. «Я питаю отвращение к солдатчине, — писал он в своих воспоминаниях. — Правда, я должен был несколько раз выступать в роли солдата потому, что родился в рабской стране, но я всегда делал это с внутренним отвращением…»[551] Герцен приводит слова Гарибальди: «Я видел мой отчий дом, наполненный разбойниками, и схватился за оружие, чтоб их выгнать»[552].
Особо интересно отметить борьбу Гарибальди против гонки вооружения. С гневом он указывал, что государства Европы «растрачивают миллиарды на машины для разрушения, вместо того чтобы использовать их на развитие промышленности и уменьшение людской нужды»[553]. В одном из обращений к итальянским рабочим Гарибальди говорил, что гонка вооружений «ведет к всеобщей бойне»[554]. Гарибальди горячо поддерживал борьбу I Интернационала за разоружение и ликвидацию постоянных войск.
С гневом писал он по поводу милитаристских устремлений капитализма:
«ветры еще не очистили воздуха, отравленного зловонием трупов, а уж начинают подумывать о реванше. Люди страдают от всевозможных бед голода, наводнений, болезней. Но разве это важно? Все вооружаются до зубов, все становятся солдатами!»[555]
Революционный полководец хорошо понимал великое значение единства рабочего класса для борьбы с силами реакции, и он неустанно выступал с призывами к объединению трудящихся в национальном и международном масштабе. Давая высокую оценку деятельности Интернационала, Гарибальди указывал, что трудящиеся должны сплотиться для того, чтобы «противопоставить фронт нашим противникам и победить их»[556].
Когда в Германии был принят исключительный закон против социалистов, Гарибальди выступил в защиту германской социал-демократии, указав, что ее программа отвечает и его убеждениям и что «осуществление ее необходимо для улучшения материальных и моральных условий народов»[557].
Старый борец за независимость и свободу малых и слабых наций. Гарибальди резко осуждал колониализм и выступал против национального угнетения народов Африки, которое особо усилилось с начала 80-х годов. И сейчас еще нельзя читать без волнения его гневные строки, написанные весной 1882 г. в связи с вторжением французских войск в Тунис. Когда Гарибальди прочитал в газетах сообщение о бесчинствах французских колонизаторов в Тунисе, он был глубоко возмущен и выразил свой гнев в письме к редактору французской прогрессивной газеты Леону Таксилю. В этом письме от 9 марта 1882 г. Гарибальди писал:
«Итак, кончено! Ваша республика больше никого не обманет. Любовь и почтение, которое мы к ней чувствовали, сменились презрением. Ваша тунисская война-позорна… Ваши знаменитые генералы, которые позволили пруссакам впихнуть себя в вагоны для скота и возить по Германии после того, как покинули и отдали врагу полмиллиона своих храбрых солдат[558],— сейчас эти генералы хвастливо проявляют свою „доблесть“ в отношении слабого тунисского народа, который ничем им не обязан и ничем их не оскорбил. Читали ли Вы их телеграммы, торжественно возвещающие: „Главнокомандующий генерал такой-то завоевал, генерал такой-то совершил блестящую облаву — разрушил три деревни, срубил 1000 финиковых деревьев, похитил 200 быков, зарезал 1000 овец, реквизировал 2000 кур“ и т. д. Недоставало еще, чтобы они имели бесстыдство поместить эти телеграммы в прекрасную историю Франции, откуда пришлось бы выметать их грязной кухонной метлой»[559].
558
Имеется в виду сдача в плен французской армии во главе с императором Наполеоном III после битвы при Седане в сентябре 1870 г.