— Ох, простите, — говорит женщина; её карманы оттопыриваются от теннисных мячей. — Вы, наверное, и подумать не могли, что она быстро бегает, но она очень быстро бегает.
— Не беспокойтесь, — отвечает дядя Реджи и машет рукой. — Она вроде милая.
— Она маленький кошмар, вот кто она. — Женщина недовольно ворчит и пытается схватить поводок, который до сих пор привязан к ошейнику Нудлс и уже успел завязаться узлами. — Нудлс, ты пойдёшь к мамочке?
Нудлс кланяется мне, виляя коротким хкостиком. Её шерсть переливается: белая, рыжая, блестящая. А потом она опять лает и бежит, ещё сильнее запутывая поводок.
— Нудлс! Прекрати! — кричит женщина. — Господи, НУДЛС!
Макс прикрывает рот рукой — насколько я понимаю, чтобы скрыть усмешку.
— Нудлс[5]… — шепчет он, когда женщина отходит подальше.
— Если у меня когда-нибудь появится ещё одна собака, — говорит дядя Реджи, — я назову её Паста. Или Лазанья. Представь, как кричишь на весь парк: «Ко мне, Тортеллини!»
Мы по-доброму смеёмся над этой шуткой — но потом, когда мимо проходит чёрный лабрадор, меня вдруг осеняет: я не совсем понимаю, зачем вообще мы здесь. Мама называла это «клубом». Я пытаюсь вспомнить всё, что знаю о клубах, но всё равно что-то не складывается.
Чёрный лабрадор лает. Он остановился в нескольких хвостах от меня, рядом с ним — человеческий детёныш. Что-то в них напоминает меня и Макса; они тоже выглядят неразлучными. Мальчик приседает, чтобы завязать шнурки, и я с интересом их разглядываю. Я уже довольно давно знаю, что шнурки — это не змеи, но лучше быть осторожнее.
Мальчик смотрит на меня и улыбается.
— Эй, привет, — говорит он, подходит к нам и протягивает мне руку, чтобы я мог обнюхать. Его уши немного заострённые (несомненно, он из терьеров), а волосы — светлые, как мои. — Можно тебя погладить?
Он оставляет решение за мной, и это мне нравится. Некоторые люди невероятно грубы: суют пальцы в лицо без всякого предупреждения. Тем не менее друг с другом люди так поступают редко: я ни разу не видел, чтобы Мама и Папа запускали пальцы в шерсть незнакомцев. Зевнув, чтобы показать, что я не опасен, я подталкиваю пальцы мальчика носом и с изумлением понимаю, что он точно знает, где почесать — прямо за ухом. Так хорошо, что у меня даже лапа дёргается.
— Мой пёс тоже это любит, — говорит мальчик, покосившись на лабрадора. — Его зовут Элвис, как певца Элвиса Престли. Мама говорит, что он «куда больше, чем гончая собака», по-моему, это какая-то шутка из песни. Не помню. В общем, он бывает очень странным. Например, когда в душе льётся вода, наш Элвис садится на коврик в ванной и воет.
Элвис смотрит на нас, и вдруг его вырвало. Я вижу у него между зубов несколько травинок и понимаю, что его надо предупредить об опасностях избыточного употребления зелени. Он намного моложе меня — ему ещё столько предстоит узнать. Его тонкие ноги очень пружинистые, и я понимаю, что он хочет прыгнуть на меня и поиграть. Но он сдерживается — вежливый, как и его человек. Я стар, и он это знает.
Дядя Реджи подталкивает локтем Макса и тихо подсказывает: скажи что-нибудь. Ответь. Словами. Я сразу чувствую нервозность Макса. Дядя Реджи этого не понимает. Не чувствует, насколько хорошо стук сердца Макса отдаётся через поводок.
Мальчик встаёт.
— Клёвая майка, — говорит он Максу; тот одет в свою любимую футболку с ракетой, которая больше всего пахнет им. — Кстати, я Оливер.
Макс. Он Макс. А я — Космо.
Я бы говорил за нас обоих, если бы мог, если бы он этого захотел.
Прежде чем Макс успевает набраться смелости и назвать своё имя, женщина посреди комнаты хлопает в ладоши. Ей, похоже, недавно сделали стрижку; её седые волосы ниспадают по спине, словно бахрома верёвочной игрушки, а длинные ногти — если, конечно, они были бы моими — точно стучали бы по деревянному полу.
— Пожалуйста, успокойте своих собак!
Она ждёт, сложив руки перед собой. А в такой момент, когда тебя окружают такие запахи и звуки, сидеть смирно очень трудно.
— Сидеть, — говорит мне Макс. — Давай, Космо, сядь. Пожалуйста.
Элвис тут же плюхается на пол. Нудлс с другой стороны комнаты бегает кругами, как заведённая. А я присаживаюсь, потом присаживаюсь пониже, и моя попа наконец касается земли.
— Спасибо! — говорит женщина. — Итак, я очень рада видеть вас всех здесь! Я немного беспокоилась, что никто не придёт. Вы все превзошли мои самые невероятные ожидания. Должно быть, вы прослышали о призе!