Сразу же после подавления восстания в Свеаборге, 18 августа 1906 года, царь Николай II утвердил положение Совета министров об усилении наказаний за революционную пропаганду в армии и на флоте. За пропаганду в армии устанавливалось наказание каторгою на срок не меньше шести лет.
Уклонившись от явки в суд, преследуемый жандармами, Менжинский покинул Петербург и снова нелегально переехал в Финляндию, в Выборг. Здесь, до отъезда в дальнюю эмиграцию, он работает секретарем большевистской газеты «Пролетарий».
Глава седьмая
После третьеиюньского контрреволюционного переворота в стране установилась пора столыпинской реакции. Сто семьдесят тысяч революционных рабочих, интеллигентов, солдат было брошено в тюрьмы, более двадцати тысяч сослано на каторгу или отправлено на арестантские работы в ссылку. Две тысячи семьдесят три человека казнено. Помещики и капиталисты мстили рабочим а крестьянам за революцию. Разгул реакции в стране сопровождался натиском буржуазной идеологии, перед которой капитулировали не только кадеты, но и значительная часть меньшевиков, скатившихся на позицию ликвидаторства.
В начале 1908 года один из влиятельных меньшевиков прочел в Москве доклад о необходимости бороться со старыми партийными учреждениями и организациями, которые, по его мнению, необходимо ликвидировать. Несколько позже группа московских меньшевиков, возглавляемых Череваниным и Лариным, выпустила брошюру «Современное положение и возможное будущее», где проповедовалось, что партия — это анахронизм и ее нужно ликвидировать. Наконец некоторые из меньшевиков в своих трудах стали отрицать революционную классовую борьбу, гегемонию пролетариата в буржуазно-демократической революции.
Только революционное крыло российской социал-демократии, возглавляемое Лениным, отступало перед натиском реакции в порядке и без паники.
«Мы умели, писал В. И. Ленин, — долгие годы работать перед революцией. Нас недаром прозвали твердокаменными. Социал-демократы сложили пролетарскую партию, которая не падет духом от неудачи первого военного натиска, не потеряет головы, не увлечется авантюрами»[4].
Отступая под натиском реакции, большевики выработали новую тактику, соответствующую новой политической обстановке. Сняв временно с повестки дня вооруженное восстание, партия как требование дня выдвинула задачу собирания сил, укрепления партийного подполья, широкого и умелого использования легальных форм борьбы, в частности использования Государственной думы, участия в выборах в эту думу.
Некоторые большевики не поняли новой политической обстановки в стране и не приняли новую ленинскую тактику. Они сначала выступили за бойкот II думы, а затем, воспользовавшись ошибками, допущенными социал-демократической фракцией думы в начале ее работы, выдвинули лозунг отозвания депутатов из думы.
Эту линию отзовистов Ленин назвал мертвой тактикой, тактикой хранения в консервах революционных слов периода первой русской революции.
Ленин называл отзовистов «незрелыми элементами большевизма». Во главе отзовизма стояли отошедшие от марксизма А. Богданов и Г. Алексинский. Порвав с марксизмом, эти «отзовистские вожди» стали открыто пропагандировать идеи философского ревизионизма, богостроительства, идеи, враждебные марксизму, материалистическому мировоззрению. Взгляды отзовистов разделяли и некоторые рабочие и интеллигенты-большевики, которые искренне думали, что поступают правильно, что действуют в духе старых большевистских традиций. К числу таких искренне заблуждавшихся «левых большевиков» в этот период можно отнести и Менжинского.
Вячеслав Менжинский остро и болезненно переживал поражение первой русской революции. Преследуемый жандармами, он был вынужден бежать из России сначала в Финляндию, а затем по решению большевистского центра покинуть пределы империи и выехать в дальнюю эмиграцию. В декабре 1907 года Менжинский, остановившись на несколько дней в Гельсингфорсе, выехал через Швецию в Бельгию и поселился в Брюсселе. Его поразили отнюдь не революционные, самоудовлетворенные настроения рабочих организаций Бельгии. Революционная натура Мепжинского не могла смириться go столь мирным настроением рабочих, она жаждала революционной деятельности. Все месяцы, проведенные в Брюсселе, Менжинский живет недавними революционными делами в России и под их впечатлением начинает писать роман из жизни военной организации. Летом 1908 года он переехал из Бельгии в Швейцарию, в Цюрих, а затем, по вызову редакции «Пролетария», в Женеву.