Мен. Кажется.
Сокр. Наблюдай же, что найдет он453, начав таким сомнением и исследуя вместе со мной, хотя я буду только спрашивать, а не учить. Следи, откроешь ли, что я учу и изъясняю, или только требую его мнения. Говори-ка мне: это пространство не четырехфутовое ли! Понимаешь?
Мал. Да.
Сокр. И мы можем приложить454 к нему другое, ему равное?
Мал. Можем.
Сокр. И третье, равное каждому из них?
Мал. Да.
Сокр. А нельзя ли нам дополнить пространство в этом угле?
Мал. Можно.
Сокр. Не вышло ли отсюда четырех равных пространств?
Мал. Вышло.
Сокр. Ну что ж? Это целое пространство во сколько более этого?
Мал. В четыре раза.
Сокр. Но ведь мы должны были получить двойное. Или ты не помнишь?
Мал. Конечно двойное.
Сокр. Вот эта линия, проведенная из одного которого-нибудь угла к другому, не рассекает ли каждое из этих пространств на две части?
Мал. Рассекает.
Сокр. Не происходят ли отсюда четыре линии равных, связывающих собой это пространство?
Мал. Происходят.
Сокр. Смотри же, сколь велико это пространство.
Мал. Не знаю.
Сокр. Но каждая из этих линий пополам ли рассекла каждое из начертанных четырех пространств или нет?
Мал. Пополам.
Сокр. Сколько же таких пространств в этом?
Мал. Четыре.
Сокр. А сколько в этом?
Мал. Два.
Сокр. Но сколько составляют дважды четыре?
Мал. Вдвое.
Сокр. Значит, сколько тут будет футов?
Мал. Восемь.
Сокр. От какой линии происходят они?
Мал. От этой.
Сокр. То есть от линии четырехфутового пространства, идущей из одного угла к другому?
Мал. Да.
Сокр. Такую линию софисты называют диаметром (диагональю); так что, если ее имя – диаметр, то от диаметра, как сказал ты, мальчик Менона, и должно произойти двойное пространство.
Мал. Без сомнения, Сократ.
Сокр. Ну, как тебе кажется, Менон? Произнес ли он какое-нибудь не свое мнение?
Мен. Нет, все его.
Сокр. Однако он не знал же, как мы говорили недавно.
Мен. Твоя правда.
Сокр. И между тем эти мнения были-таки у него или нет?
Мен. Были.
Сокр. Следовательно, у человека, который не знает того, чего может не знать, есть верные понятия о том, чего он не знает.
Мен. Видимо.
Сокр. И теперь они вдруг возбуждаются у него, как сновидение. Если же кто-нибудь начнет часто и различным образом спрашивать его о том самом предмете, то согласись, что наконец он, без всякого сомнения, будет знать о нем ничем не хуже другого.
Мен. Вероятно.
Сокр. Поэтому будет знать, не учась ни у кого, а только отвечая на вопросы, то есть почерпнет знание в самом себе?
Мен. Да.
Сокр. Но почерпать знание в самом себе не значит ли припоминать?
Мен. Конечно.
Сокр. И припоминать не то ли знание, которым он обладает теперь, которое приобрел когда-то или имел всегда?
Мен. Да.
Сокр. Но как скоро он имел его всегда, то всегда был и знающим; а если допустим, что приобрел когда-нибудь, то приобрел, конечно, не в этой жизни. Разве кто выучил его геометрии? Ведь он в отношении к этой науке будет делать то самое, что и в отношении ко всем другим. Итак, кто же научил его? Ты, без сомнения, должен знать это, особенно когда он и рожден, и вскормлен в твоем доме.
Мен. Да, я знаю, что его никто и никогда не учил.
Сокр. Однако ж он имеет эти мнения или нет?
Мен. По-видимому, необходимо допустить, Сократ.
Сокр. Так не очевидно ли, что, не получив их в настоящей жизни, он имел и узнал их в какое-то другое время?
Мен. Явно.
Сокр. И не то ли это время, когда он не был человеком?
Мен. Да.
Сокр. Если же в то время, когда он был, но не был человеком, долженствовали находиться в нем истинные мнения, которые, будучи возбуждаемы посредством вопросов, становятся познаниями, то душа его не будет ли познавать в продолжение всего времени? Ведь явно, что она существует всегда, хотя и не всегда человек.