Мера всех вещей

Мен. Явно.

Сокр. А когда истина сущего всегда находится у нас в душе, то не бессмертна ли эта душа?455 Так что, не зная теперь, то есть не припомнив чего-нибудь, ты должен смело решиться исследовать и припоминать.

Мен. Мне кажется, Сократ, ты говоришь так хорошо, что я и не знаю.

Сокр. Да и мне то же кажется, Менон. Впрочем, о дальнейшем более надлежащего утверждать не могу; а за то, что признавая нужным исследовать, чего кто не знает, мы были бы лучше, мужественнее и деятельнее, чем тогда, когда бы думали, что чего не знаем, того и нельзя найти, и не должно исследовать, – за это я, сколько достанет сил, буду стоять и словом, и делом.

Мен. Вот и это, мне кажется, хорошо сказано, Сократ.

Сокр. Если же мы согласны между собой, что надобно исследовать предмет, которого кто-нибудь не знает, то хочешь ли, приступим сообща к исследованию того, что такое добродетель?

Мен. Без сомнения. Однако ж я гораздо охотнее рассматривал бы и слушал то, Сократ, о чем сначала спрашивал, а именно: к добродетели должно ли приступать, как к чему-то изучимому или как к такому предмету, который дается природою либо достается людям каким-нибудь иным образом?

Сокр. А если бы я управлял – не только собой, да и тобой, Менон, – то мы рассмотрели бы, изучима ли добродетель или не изучима, уже по решении вопроса, что она такое. Но так как ты собой-то управлять не хочешь, потому что свободен, а мной и хочешь, и управляешь, то я уступлю тебе. Да, что делать? Видно, приходится рассматривать, каково что-нибудь, прежде нежели знаем, что это такое. Или уж, если не более, то по крайней мере немного ослабь свою власть и позволь мне рассмотреть, изучима ли добродетель или достается как иначе – на основании предположения. А рассматривать на основании предположения, по моему мнению, значит то же, что часто делают геометры. Если спрашивают их, например, о пространстве, может ли хоть вот это пространство, обращенное в треугольник, быть наложено на этот круг456, то всякий из них отвечает, что ему еще неизвестно, так ли это будет, – тут предварительно требуется, думаю, некоторое предположение. Как скоро это пространство таково, что данная его линия и по протяжении, сколько бы она протянута ни была, останется короче такого пространства457, то выйдет нечто иное; и опять иное, когда последнее окажется несообразным. Итак, я хочу сказать тебе на основании предположения, что должно выйти при наложении треугольника на круг – возможно ли то или нет. То же самое – и о добродетели: не зная, что такое и какова она, мы будем рассматривать на основании предположения, можно ли изучать ее или нельзя. Объяснимся так: предположим, что добродетель есть нечто относящееся к душе; в таком случае изучима она или нет? И во‐первых, если под нею разумеется нечто, отличное от знания, то изучать ее нельзя458, но, как теперь же сказали, надобно только припоминать; нет нужды, какое бы слово мы тут ни употребили. Так изучима ли добродетель? Или всякому понятно, что человек ничего не изучает, кроме знания459.

Мен. Кажется.

Сокр. Если же, напротив, добродетель есть знание, то явно, что ей можно учиться.

Мен. Как не мочь?

Сокр. Значит, от этого мы вдруг отделаемся: когда она такова, то изучима, а когда такова, то нет460.

Мен. Конечно.

Сокр. Так видно, после этого надобно рассмотреть, добродетель есть ли знание или она отлична от знания.

Мен. Мне кажется, после этого нужно именно такое исследование.

Сокр. Что ж теперь? Не назовем ли мы добродетели самым добром, оставаясь верными тому предположению, что она есть самое добро?

Мен. Без сомнения.

Сокр. Но если есть какое-нибудь добро, отдельное от знания, то вот добродетель и не будет уже знанием. Напротив, когда нет ничего доброго, что не давалось бы знанием, не справедливо ли гадали бы мы, что она есть знание?

Мен. Так.

Сокр. Однако ж мы добры ведь добродетелью?

Мен. Да.

Сокр. А когда добры, то и полезны, потому что все доброе – полезно. Не так ли?

Мен. Да.

Сокр. Следовательно, добродетель и полезна?

Мен. Из допущенного необходимо.

Сокр. Возьмем же все порознь и рассмотрим, в чем состоит та польза, которую она приносит нам. В здоровье, скажем мы, в силе, красоте, богатстве461– вот это и другое, тому подобное, мы называем полезным. Не так ли?

455

Такое доказательство бессмертия некоторые критики почитают странным, потому что Платон выводит истину бессмертия души из одного созерцания вещей в до-мирном ее существовании. Но признаюсь, я не нахожу тут ничего странного. Если душа, живя некогда в хоре богов, как говорится в Федре, видела все, и, если это все, ею виденное, есть истина сущего, оставшаяся в ней и вошедшая в ее существо, то как же она не бессмертна? Мы обыкновенно признаем бессмертие души, ut statum futurum, потому что почитаем душу творением современным созданию природы; по нашему понятию, бессмертие ее основывается на благости Творца, который даровал ей свой образ и подобие, а потом это подобие восстановил и обновил благодатью искупления. Напротив, Платон разумел бессмертие души ut statum praeteritum, или лучше, anteactum, и в основание будущего ее бессмертия полагал бытие до-мирное. То есть если в существе души есть идея прежнего бессмертия, то ее существо, уже по силе этой самой идеи, должно быть бессмертно и после. Впрочем, см. Phaedon p. 91 D sqq.

456

Может ли это пространство, обращенное в треугольник, быть наложено на этот круг? εἰ οἶόν τε ἐς τόνδε τὸν κύκλον τόδε τὸ χωρίον τρίγωνον ἐνταθῆναι. Почти все истолкователи Платона переводят эти слова так: может ли этот треугольник (τόδε τὸ χωρίον τρίγωνον) быть наложен на этот круг? Но тогда стояло бы: τόδε τὸ χωρίον τρίγωνον χωρίον, между тем как здесь τρίγωνον, очевидно, есть слово объясняющее, предикат в отношении к слову τὸ χωρίον. Поэтому смысл речи должен быть такой, как бы Платон сказал: εἰ οἶόν τε τόδε τὸ χωρίον εἰς τόνδε τὸν κύκλον ἐνταθῆναι ὡς τρίγωνον; Сократ, вероятно, указал Менону на начертанный прежде на песке квадрат и спросил: может ли этот квадрат, обращенный в равный себе треугольник, быть вписан в этом круге так, чтобы углы первого касались окружности последнего? В таком именно значении слово ἐγγράφειν употребляется и у Эвклида (Elem. IV).

457

Если это пространство таково, что данная его линия и по протяжении… останется короче того пространства, εἰ μέν ἐστι τοῦτο τὸ χωρίον τοιοῦτον, οἶον παρὰ τὴν δοθεῖσαν αὐτοῦ γραμμὴν παρατείναντα ἐλείπειν τοιοῦτῳ, οἶον ἂν αὐτὸ τὸ παρατεταμένον ᾖ. Эти слова Платона весьма затрудняют переводчиков. Во-первых, παρατείναντα стоит вне всякой конструкции и, по всей вероятности, повреждено: лучше бы, кажется, читать παρατείναν и относить его к существительному τὸ χωρίον. Во-вторых, οἶον ἂν αὐτὸ τὸ παρατεταμένον ᾖ относится ли к треугольнику или кругу? Основываясь на значении слова παρατείνειν в форме παρατείναν, я отношу это последнее выражение к треугольнику.

458

В подлиннике стоит ἄρα διδακτὸν ἢ οὔ; но кажется, согласнее было бы с ходом Платоновых мыслей читать: ἄρα οὐ διδακτόν.