Ан. Может быть, не подумаем, клянусь Зевсом.
Сокр. Итак, вот тебе учитель добродетели, которого и ты относишь к числу отличнейших между предками. Посмотрим еще на другого – на Аристида, сына Лизимахова: не согласишься ли ты, что он был добр?
Ан. Совершенно согласен.
Сокр. И этот сына своего Лизимаха, сколько зависело от учителей, воспитал лучше всех афинян468: а как тебе кажется? Сделал ли его лучшим человеком? Ведь ты бываешь с ним вместе и видишь, каков он. Возьми, пожалуй, хоть Перикла, столь великолепно-мудрого мужа: знаешь ли, что он воспитал двух сыновей, Паралоса и Ксантиппа?
Ан. Знаю.
Сокр. Ведь они, как и тебе известно, выучены ездить верхом не хуже афинян и никого не хуже знают музыку, гимнастику и все другое, зависящее от искусств. Но неужели Перикл не хотел образовать их добрыми людьми? Мне кажется, хотел; да видно, это не изучимо. А чтобы ты не подумал, будто немногие и притом самые худые афиняне469 не могут сделаться такими, то заметь, что и Фукидид воспитал двух сынов, Мелисиаса и Стефана, которые прекрасно были наставлены и в прочих искусствах, а в гимнастических упражнениях превосходили всех афинян, потому что Фукидид одного из них вверил Ксанфиасу, а другого – Эвдору, которые считались тогда отличнейшими бойцами. Или ты не помнишь?
Ан. Знаю – по слуху.
Сокр. Так не явно ли, что научив детей своих тому, что требовало издержек, он еще охотнее сделал бы их добрыми людьми, для чего издержек не нужно, если бы это изучалось? Впрочем, может быть, Фукидид был человек маловажный и не имел довольно друзей между афинянами и союзниками их? Нет, он и принадлежал к большому дому, и много мог как в отечестве, так и у других греков; значит, если бы это было изучимо, нашел бы людей – между соотечественниками или иностранцами, – которые сделали бы его сыновей добрыми, хотя бы общественные занятия и не давали досуга ему самому. Так нет, любезный Анит, видно, добродетели учить нельзя.
Ан. Тебе, кажется, нетрудно, Сократ, худо отзываться о людях. Но если хочешь послушаться меня, советую быть осторожнее. Может быть, и в другом городе легче бывает делать им зло, чем добро470, а здесь – тем более. Ты и сам, думаю, знаешь это.
Сокр. Менон! Анит-то, кажется, сердит на меня – да и неудивительно, потому что, во‐первых, почитает меня порицателем таких людей, во‐вторых, относит и себя к числу их. Но если он узнает, что значит говорить худо, то перестанет сердиться: теперь ему это еще неизвестно. Скажи мне ты, есть ли и у вас хорошие и добрые люди.
Мен. Конечно.
Сокр. Что ж? Хотят ли они выдавать себя юношам за учителей? Хотят ли объявлять себя учителями, или добродетель – изучимою?
Мен. Нет, Сократ, клянусь Зевсом; но иногда слышишь от них, что добродетель изучима, а иногда – что нет.
Сокр. Итак, назовем ли их преподавателями самого предмета, когда они даже и в этом между собой не согласны?
Мен. Кажется, нет, Сократ.
Сокр. Что еще? Эти софисты – одни, вызывающиеся учить добродетели, – могут ли, по твоему мнению, учить ей?
Мен. Я и Горгиаса люблю особенно за то, Сократ, что ты никогда не услышишь от него подобного обещания. Он даже смеется и над другими, когда они обещают это, а только вызывается сделать человека сильным в слове.
Сокр. Так софистов ты не почитаешь учителями?
Мен. Я не могу сказать этого, Сократ; но чувствую то же, что и многие: иногда почитаю, иногда нет.
Сокр. А знаешь ли, что не только ты и другие политики почитаете добродетель иногда изучимою, иногда нет, но и поэт Феогнис говорит то же самое?
Мен. В каких стихотворениях?
Сокр. В элегиях, где сказано471 «У тех пей и ешь, с теми сиди и тем нравься, которые имеют великую силу, потому что от добрых добру и научишься; а связавшись с худыми, потеряешь и наличный ум». Видишь ли? Здесь утверждается, что добродетель изучима.
Мен. Да, и явно.
Сокр. Напротив, в другом месте, несколько далее, он говорит так: «Если бы возможно было сотворить и вложить ум в человека, то великую и важную награду получили бы люди, сумевшие сделать это: тогда от доброго отца не происходил бы худой сын, веря разумным его наставлениям. Но посредством науки человека худого, видно, не сделаешь добрым». Замечаешь ли, что, говоря об одном и том же предмете, он противоречит самому себе?
470
471
См. Theognidea v. 33. sqq. ed. Becker. Эти стихи приводятся и Ксенофонтом, Mem. Socr. 1. 2. 20. Следующие далее E. Theogn. v. 435. в том же издании.