Мера всех вещей

С этими мыслями212 мы отправились и, пришедши к подъезду, продолжали какой-то разговор, начатый дорогой. Чтобы не прервать его и войти, не окончивши, мы остановились у подъезда и до тех пор рассуждали, пока не согласились друг с другом. Привратник евнух213, кажется, подслушивал нас и, так как софисты часто обеспокоивали его, вероятно, был сердит на приходящих. Поэтому, когда мы постучались в дверь, он отворил ее и, видя нас, сказал:

– Ну вот! Еще какие-то софисты! Недосуг самому!214– и вдруг, взявшись за дверь обеими руками, захлопнул ее изо всей силы. Однако ж мы опять постучались, и привратник сквозь запертую дверь закричал:

– Ах, какие люди! Разве вы не слышали, что самому недосуг?

– Но, любезный, – сказал я, – мы идем не к Каллиасу, да мы и не софисты, не бойся, нам нужно видеть Протагора: доложи ему.

Тогда слуга едва согласился отворить нам дверь215.

Как скоро мы вошли, тотчас увидели, что Протагор расхаживал взад и вперед вдоль перистиля залы216. Рядом с ним ходили с одной стороны Каллиас, сын Иппоника, Паралос, сын Перикла, брат Каллиаса по матери, и Хармид, сын Главков217; с другой – Ксантипп, второй сын Перикла, Филиппид, сын Филомела, и Антимерос из Мендеи218, отличнейший между учениками Протагора, учащийся для науки с целью быть софистом. Позади их219 шли слушатели уроков, большей частью иностранцы, которых Протагор берет из всех посещаемых им городов, увлекая их своим красноречием, как Орфей, и которые следуют за ним, как очарованные. В этом последнем сонме было несколько человек и наших соотечественников. Я особенно любовался на эту заднюю шеренгу, смотря, как все, ее составлявшие, остерегались, чтоб не опередить Протагора и не помешать его шествию, как чинно расступались они направо и налево, когда он и его фланги делали поворот назад, как стройно разделялись они и всякий раз красиво замыкали круг позади своего учителя.

Потом я узрел, сказал бы Омир220, Иппиаса элейского. Он восседал на высоком престоле221 на противоположной стороне перистиля. Вокруг его на скамьях помещались Эриксимах222, сын Акумена, Федр Мирринузский, Андрон, сын Андротиона223, а из иностранцев – некоторые соотечественники Иппиаса и другие. Они, как мне казалось, вопрошали своего учителя о природе и предметах астрономических; а он, восседая на своем престоле, давал каждому ответ и разрешал все вопросы.

Наконец вот я увидел и Тантала224, Продика хиосского. Он живет там же, в каком-то чулане, который Иппонику служил кладовой, а теперь, по множеству приезжих, очищен Каллиасом и отдан для жительства иностранцам. Продик был еще в постели, окутанный, как мне казалось, многими мехами и одеялами225. Подле него, на ближних диванах, возлежали Павзаний керамисский226, а с Павзанием – молодой человек, еще мальчик, имевший, по моему замечанию, отличные способности и весьма приятную наружность. Его называли, как мне послышалось, Агатоном227, и не удивительно, если Павзаний любит его. Итак, здесь находились этот мальчик, оба Адиманты228, дети Кипида и Левколофида, и еще несколько человек. Но о чем они говорили, из другой комнаты нельзя было слышать, хотя я сильно желал послушать Продика, потому что он кажется мне человеком мудрейшим и божественным. Басистый голос его производил такой гул в его чулане, что невозможно было разобрать ни одного слова.

212

С этими мыслями, δόξαν ἡμἰν ταῦτα. Аттицизм, нередко встречающийся и у других писателей; так Xenoph. Anab. IV. I. 13. δὁξαν δὲ ταῦτα ἐκήρυξαν οὔτω ποιεὶν. Lucian. Ver. Host. 1, 7. δόξαν δέ μοι καὶ ὄθεν ἄρχεται ό ποταμὸς καταμαθεὶν, и проч. Значение его можно видеть из следующего необходимого дополнения: δόξαν ἡμῶν ἐχόντων περὶ ταῦτα.

216

Вдоль перистиля залы, ἐν τᾦ προστόῳ. Προστόον, зала, непосредственно следовавшая за передней (atrium) и отличавшаяся от наших зал тем, что вдоль всех стен ее устраивался портик (peristylum), назначавшийся для прогулки и потому называвшийся также περίπατον. См. Vitruv. V, 2. VI, 7. 10. Περιπατεῖν значило ходить вдоль и вокруг перистиля залы.

218

Мендея, один из Фракийских городов. См. Pomp. Mel. II, 2.

219

Позади их, τοῦτων δἑ οἱ ὄπισθεν. Οἰ нет во многих лучших списках, и оно, очевидно, лишнее, потому что выражение οἱ ὂπισθεν должно бы указывать на известных уже следователей, но о них не было говорено. Притом τούτων здесь зависит от предлога, а не от глагола; следовательно, ὄπισθεν не может быть обращено в прилагательное. Конструкция такова: τούτων δὲ ὂπισθεν ἡκολούθουν ὲπακούοντες τῶν λεγομένων. За ними, т. е. почетными слушателями, которые формально не принадлежали к школе, шли действительные ученики.

220

Потом я узрел, сказал бы Омир, τὸν δὲ μετ᾿ εἱςενόησα, ἒφη Ὅμηρος (Odyss. XI, 601). Шлейермахер полагает, что слова ἒφη Ὄμηρος внесены в текст e margine, следовательно, в переводе должны быть выпущены. Но у Платона много подобных мест. Например, Theaet. 170 D. Νή τὸν Δία, ὤ Σώκρατες, μάλα μυρίοι δῆτα, φήσιν Ὅμηρος, οἲ γέ μοι τὰ ἐξ ἀνθρώπων πράγματα παρέχουσι, Menon. 76 D. ἑκ τούτων δή σύνες ὂ τι λέγω, ἔφη Πίνδαρος и проч. Grou приводит другую причину уместности слов ἔφη Ὅμηρος. Platon donne ici finement à entendre, говорит он, que les sophistes ne sont que des ombres, des phantomes des sages, comme ceux, qu’ Ulysse vit aux enfers, потому что при этом именно случае сказаны слова τὸν δἑ μετ᾿ εἰςενόησα. Но Платону нужны были, вероятно, не слова, а эпический тон Омира, чтобы пошутить над важною осанкой, диктаторским тоном и педантством софистов. Эта мысль оправдывается напыщенностью следующих за тем выражений: ἐν θρὸνῳ καθήμενος – ἐφαίνοντο δὲ περὶ φύσεώς τε καὶ τῶν μετεώρον ἀστρονομικὰ ἂττα διερωτᾶν τὸν Ἵππιαν и проч. Поэтому мне очень нравится замечание Стефана, что вместо ἔφη Ὅμηρος лучше бы (по крайней мере сообразнее с характером подобной речи в русском языке) читать φαίη ἂν Ὅμηρος.

223

Андротион. См. разговор под именем Горгиаса 487 C.

226

Керамис, деревня в трибе Акамантис.

228

Адимант, сын Кипида, исторически неизвестен; а сын Левколофида был вождем афинского войска во время Пелопоннесской войны. Xenoph. hist. Graec. I, 4. 21.