– Легко отвечать, Сократ, – сказал он, – все исчисленные тобой добродетели суть части одной.
– Но части в таком ли значении, – спросил я, – как уста, нос, глаза и уши суть части лица, или в таком, как части золота, отличающиеся одни от других и от целого только величиной и малостью?
– Мне кажется, в первом значении, Сократ, как части лица относятся к целому лицу.
– Итак, сказал я, люди приобретают ли эти части добродетели один – одну, другой – другую, или кто получил одну из них, тот по необходимости имеет и все?
– Отнюдь нет, – отвечал он, – есть много людей мужественных без правды, а иные и справедливы, но не мудры.
– Следовательно, мудрость и мужество суть также части добродетели? – спросил я.
– Без всякого сомнения, – отвечал он, – и превосходнейшая из всех частей есть мудрость.
– Между тем одна из них – одно, а другая – другое? – спросил я.
– Да.
– И каждая имеет свое особенное значение, как часть лица? Известно, что глаз не походит на ухо и значение их не одно и то же. Вообще, ни одна из частей лица не походит на другую ни по значению, ни по чему иному. Так ли и части добродетели не сходны между собой ни сами по себе, ни по своим значениям? Точно ли в них все соответствует приведенному нами подобию?
– Точно все соответствует, Сократ; я уже сказал.
Тогда я продолжал:
– Поэтому ни одна часть добродетели не такова, как или знание, или правда, или мужество, или рассудительность, или святость?
– Не такова, – отвечал он.
– Давай же рассмотрим вообще, – сказал я, – какова каждая из них; и, во‐первых, правда есть ли нечто или ничто? Мне кажется, нечто, а тебе?
– И мне, – отвечал он.
– Но если бы кто-нибудь спросил меня и тебя: «Протагор и Сократ! Скажите мне: то самое нечто, которое вы сей час назвали правдой, справедливо или несправедливо?» – я отвечал бы: справедливо; а ты какое подал бы мнение? Одинаковое со мной или не одинаковое?
– Одинаковое, – сказал он.
– Поэтому я отвечал бы вопрошающему, что правда есть – быть справедливым; верно, и ты сказал бы то же?
– Да.
– Потом, если бы он спросил нас: «Вы так же думаете и о святости?» – мы сказали бы, что так же?
– Конечно.
– «То есть вы называете и ее чем-то?» – продолжал бы он. Что отвечали бы мы: да или нет?
– Да, – сказал Протагор.
– Но это самое нечто по своей природе свято или не свято? Такой вопрос возбудил бы во мне досаду, и я отвечал бы вопрошателю: скажи лучше, добрый человек, что едва ли что-нибудь может быть свято, если не свята самая святость. А ты что сказал бы ему? Не то же ли самое?
– Без сомнения, то самое.
– Но представь, что после этого он делает нам новый вопрос: как же вы недавно говорили? Впрочем, может быть, я не расслышал? Вы, кажется, говорили, будто части добродетели так относятся281 между собой, что одна из них не такова, как другая? Я отвечал бы, что он все расслышал, кроме того, что будто и я утверждал то же самое: утверждал Протагор, а я только спрашивал. Итак, справедливо ли бы сказал он это, Протагор? Ты ведь говорил, что одна часть добродетели не такова, как другая? Кажется, это твоя мысль? Что же ты отвечал бы ему?
281
Опровержение Протагорова мнения об особенности и несходстве добродетелей производится, очевидно, через подведение их под обыкновенный закон математического уравнения на том основании, что всякая добродетель тожественна сама с собой. P–p. S–s. Как скоро Протагор допустил каждое из этих тожественных отношений – чего не допустить, конечно, было невозможно, – Сократ тотчас поставляет их в пропорцию P–p = S–s, и таким образом полагает основание для заключения, что P–S = p–s и так далее, то есть что правда свята, а святость праведна, и что, следовательно, ни одна добродетель не бывает без другой. Очевидно, что этот способ опровержения – тоже формальный, и Сократ, говоря против Протагора, пользуется собственным его оружием. Рассуждая об отношении добродетели, Протагор действительно противоречит самому себе. Но его противоречие состоит в том, что сперва все добродетели понял он, как части одной (p. 329 C), а потом допустил, что ни одна из них не такова, как другая (p. 330 B), и таким образом погрешил против аксиомы, что части, имеющие отношение к целому, как части необходимо должны быть в отношении и между собой.