Мера всех вещей

Когда Продик сказал это, весьма многие из присутствующих согласились с ним285.

После Продика начал говорить мудрый Иппиас:

– Мужи, находящиеся здесь! – сказал он. – Я думаю, что все вы родственники, ближние и граждане не по закону, а по природе286, ибо подобное по природе сродно подобному, а закон – тиран человеков287, он часто насилует природу. Итак, постыдно нам, ведающим свойство вещей, мудрейшим из эллинов и потому стекшимся из целой Эллады в этот пританиум мудрости288, а из целого города – в этот величайший и благополучнейший дом, – постыдно нам не проявить ничего достойного такой чести, но, как худшим из людей, разногласить друг с другом. Прошу и советую, Протагор и Сократ, позволить нам, как посредникам, которые сближают противные стороны, свести вас на среднем пути; и ты, Сократ, не требуй точно того рода слишком кратких разговоров, какой не нравится Протагору, но опусти и ослабь бразды слова, чтобы оно казалось нам величественнее и рисовалось; и Протагор не должен поднимать все паруса289 и, при благоприятном ветре пускаясь в море речи, терять из вида землю – обоим вам надобно резать середину. Если вы решитесь делать так, то доверьте мне избрать судью290, распорядителя и начальника, который будет стараться о посредственной длинноте речей того и другого из вас.

Это понравилось присутствующим; все одобрили мнение Иппиаса, и Каллиас сказал, что он не отпустит меня, что надобно избрать распорядителя. Но я отвечал: стыдно избирать судью речей, потому что если избранный будет хуже нас, то покажется несправедливым худшему судить лучших; а когда он будет равен нам, то и в этом немного правды, потому что равный нам и выполнит равное, стало быть избрание его будет делом лишним. Но вы изберете лучшего, чем мы? Избрать кого-нибудь мудрее Протагора, думаю, вам поистине невозможно. Если же в самом деле не изберете лучшего, а только укажете, то пристыдите Протагора, поставив над ним, как будто над пустым человеком, какого-нибудь судью. Что же касается до меня, то мне все равно. Чтобы наша беседа и разговоры, которых вы желаете, могли состояться, я готов поступить так: если Протагор не хочет давать ответов, то пусть вопрошает, а я буду отвечать и вместе постараюсь показать ему, каким образом, по моему мнению, отвечающий должен выполнять свое дело. Мои ответы будут продолжаться дотоле, пока он не перестанет предлагать вопросы, а потом пусть обещается передать мне право вопрошателя, и если окажется неготовым отвечать, то и я, и вы будем сообща просить его, как теперь просите меня, чтобы он не разрушал нашей беседы. Для этого не нужно никакого распорядителя; все вы будете распоряжаться.

Присутствующие согласились со мной, и Протагор, хотя ему и очень не хотелось, принужден был принять на себя должность вопрошателя с тем, чтобы после довольного количества вопросов кратко отвечать и на мои вопросы. Он начал свое дело почти следующим образом.

– Я думаю, Сократ, – сказал Протагор, – что важная сторона воспитания человека есть знание поэм; а это должно состоять в разумении того, что поэты воспевали правильно и что нет, также в умении изъяснять их сочинения и давать отчет вопрошающему. Возьмем же и теперь вопрос, близкий к прежнему нашему предмету, то есть к добродетели, только добродетель перенесем в поэзию. В этом вся разница. Симонид291 где-то говорит Скопасу, сыну фессалийца Креона, что истинно трудно сделаться человеком добрым, совершенным во всех отношениях292, человеком без недостатка. Знаешь ли ты эту песнь, или я должен прочитать ее всю?

– Не нужно, – отвечал я, – знаю, и много размышлял о ней.

– Дело; что же, каково она написана? Хорошо, верно или нет?

– Да, – отвечал я, – по-моему, и хорошо, и верно.

– Но почитаешь ли ты сочинение хорошим, в котором поэт противоречит самому себе?

– Нет, – отвечал я.

– Всмотрись же получше, – сказал он.

– Я довольно всматривался, добрый Протагор.

– Стало быть, знаешь, – сказал он, – что в той же песни говорится далее: я имею невыгодное мнение о Питтаковом изречении, хотя оно произнесено и мудрым мужем, – что трудно быть добрым293. Знаешь ли, что эти слова сказаны тем же, кем и прежние?

286

Софисты не только отличали закон от природы, но даже противополагали первый последней, между тем как на самом деле они не противоположны и взаимно не отделимы. Что такое природа без закона? Хаос, в котором нельзя представить ни движения, ни покоя, ни постоянства, ни переменяемости, ни бытия, ни небытия. Что такое закон без природы? Логическое понятие, форма без содержания, чистый абстракт. Софист соглашается, что все мы как люди не чужды друг другу, все мы родственники, ближние и граждане мира; но то самое, что сродняет всех людей, и есть закон, коего частные выражения суть законы положительные, разнообразные по мере необходимого оразноображивания закона природы в народных субъектах под влиянием века и местных условий.

288

В этот Пританиум мудрости, т. е. в Афины, в город Минервы, в средоточие греческого просвещения. Πρυτάνειον было священное место в храме Весты, где хранились законы Солона и где ежедневно предлагаем был почетный стол всем, оказавшим важные услуги отечеству. Cicer. de orat. I. 54. Liv. XLI. 40.

290

Судию, ῥαυδοῦχον. Ραυδοῦχοι были в Афинах представителями или вождями народа в собраниях, οἰ κριταὶ τοῦ ἀγῶνος, οὔς ὁ ποιητὴς αἰσυμνήτας εἶπε Schol. ad Aristoph. Pac. 733.

291

Так как избираемая теперь для объяснения песнь Симонида нигде отдельно и в связи не изложена, а сохранилась только в Платоновом Протагоре, в котором, однако ж, стихи Симонида рассматриваются отрывочно, то Гейне (Opusc. I. 160. sq.) вознамерился привести их в логическую и даже буквальную связь. Но Шлейермахер во многом не соглашается с ним и излагает песнь Симонида следующим образом: Ἄνδρα ἀγαθὸν μὲν ἀλαθέως γενέσθαι χαλεπόν, χερσί τε καἱ ποσὶ καὶ νόῳ τετράγωνον ἄνευ ψόγου τετυγμένον…… οὐδέ μοι ἐμμελέως τὸ Πιττάκειον νέμετκι, καἴτοι σοφοῦ παρὰ φῶτος εἰρημένον χαλεπὸν φάτο ἐσθλὸν ἔμμεναι… (ἀλλὰ) θεὸς ἂν μόνος ἔχοι (τὸ) γέρας. Ἄνδρα δὲ οὐκ ἔστι μη οὐ κακὸν ἔμμεναι, ὸν ἂν ἀμήχανος συμφορὰ καθέλη… πράξας μὲν γὰρ εὖ πᾶς ἀνὴρ ἀγαθός· κακός δὲ κακῶς (– —?) ἐπιπλεῖστον (δὲ) καὶ ἄριςοί (ἐισιν) οὓς ἂν οἱ θεοὶ φιλῶσιν… Ἔμοι γ᾽ ἐξαρκεῖ ὅς ἄν μὴ κακὸς ᾖ μηδ᾽ ἄγαν ἀπάλαμνος, εἰδώς γε ὀνὴσει πόλιν δίκαν ὑγιὴς ἀνήρ. Οὐ μὴν (μιν?) ἐγὼ μωμήσομαι, οὐ γάρ εἰμι φιλόμωμος· τῶν γαρ ἠλιθίων ἄπειρα γενέθλα… πάντα τοι καλὰ τοῖσι τ᾽ αἰσχρὰ μὴ μέμικται… Τοὒνεκεν οὐ ποτ` ἐγὼ τὸ μὴ γένέσθαι δυνατὸν διζήμενος κενεὰν εἰς ἄπρακτον ελπίδα μοῖραν αἰώνος βαλέω, πανάμωμον ἄνθρωπον εὐρεδοῦς ὅσοι καρπόν αἰνύμεθα χθόνος· ἔπειθ᾽ ὑμῖν εὑρὼν ἀπαγγελέω. Πάντας δὲ ἐπαίνημι καὶ φιλέω ἑκὼν ὅςις ἕρδη μηδὲν αἰσχρόν· ἀνῆγκῃ δὲ οὐδὲ θεοὶ μάχονται. «Трудно даже сделаться человеком истинно добрым, совершенным во всех отношениях – человеком без недостатка… И я не имею выгодного мнения о Питтаковом изречении, хотя оно произнесено и мудрым мужем, что трудно быть добрым… Это преимущество принадлежит одному богу, а человеку нельзя не быть злым, когда его увлекает слепая судьба… Всякий человек, поступающий хорошо, добр, а худо – зол. Более же всех бывают добрыми те, которых любят боги… Меня удовлетворил бы человек, только что не худой, но и не совершенно несмысленный, а здравомыслящий, знающий законную пользу общества. Я не стал бы порицать его, потому что не расположен к порицанию. При том роды глупых бесчисленны… все прекрасно, к чему не примешалось постыдное… Поэтому я не предам своей жизни суетной и несбыточной надежде, ища того, что невозможно – совершенно непорочного человека между людьми, питающимися от плодов далеко населенной земли; если же найду его, то возвещу вам. И так я хвалил бы и любил всякого охотно, кто не делал бы ничего постыдного, а с необходимостью и боги не воюют».

292

Совершенным во всех отношениях, в подлин. χερσὶ τε καὶ ποσὶ καὶ νόῳ τετράγωνον, четвероугольным по рукам, ногам и уму. Это ясный тип латинской поговорки omnibus numeris, или omnibus partibus absolutum esse? τετράγωνος в переносном смысле значило у греков «совершенный», «полный»; Arist. Rhet. III. 11. τὸν ἀγαθὀν ἄνδρα φάναι εἶναι τετράγωνον μεταφορά· ἁμφω γὰρ τέλεια.