В марте сотрудники кинокомпании «Фокс» впали в настоящую панику: чуть ли не ежеминутно там раздавались телефонные звонки от полномочных представителей продюсеров в Нью-Йорке и Калифорнии. Мэрилин вызвали в дирекцию, ей показали «Золотые мечты» и спросили, верны ли слухи. Без колебания или смущения она тут же ответила утвердительно, «хотя на самом деле я считала, что Том [Келли] уловил и запечатлел меня отнюдь не самым лучшим образом», — вот так звучал ее дополнительный комментарий к событию.
После смерти Мэрилин самые разные люди приписывали себе решение этого неожиданно возникшего вопроса, но на самом деле Мэрилин лично продумала победоносную стратегию, благодаря которой актрисе удалось избежать грозной опасности, а ее имидж остался незапятнанным — более того, после всего случившегося она стала котироваться еще выше прежнего.
На следующую неделю у артистки было запланировано интервью, которое должна была брать Алин Мосби, корреспондентка агентства Юнайтед Пресс. Мэрилин добросовестно отвечала на все вопросы и позировала для фотографий. Потом она попросила Мосби остаться с нею наедине и, понизив голос до конспиративного шепота, сказала: «Алин, дорогая моя, я столкнулась с одной проблемой и не знаю, что делать. — При этих словах Мэрилин вытащила гигиеническую салфетку и приложила ее к глазам, которые уже поблескивали от набегавших слез. —
Пару лет назад, когда у меня совершенно не было денег ни на еду, ни на жилье, один знакомый фотограф предложил мне попозировать раздетой для снимков, которые должны были появиться в художественном календаре. В ателье сидела его жена, они оба вели себя самым милым образом, и я заработала пятьдесят долларов, в которых отчаянно нуждалась. Неужто я и вправду сделала нечто страшное? Мне и в голову не приходило, что меня могут распознать, а сейчас идут разговоры, что из-за этого, мол, рухнет моя карьера. Я нуждаюсь в твоем совете. Тут добиваются от меня опровержения того, что на снимке представлена я, но я не умею врать. Что же мне делать?»
13 марта 1952 года весь этот рассказ появился в газете «Лос-Анджелес геральд экземайнер» со следующей шапкой, принадлежащей перу Алин Мосби: «Мэрилин Монро признается, что раздетая блондинка из календаря — это она». Тем самым Мэрилин упредила голоса осуждения, доверившись, как и ее героиня, малышка Нелл, милосердию прессы и общественного мнения. В течение нескольких дней указанную историю размножили и прокомментировали все информационные агентства, журналы и газеты в стране, а затем и в Европе.
Так вот Мэрилин трансформировала свою личную и профессиональную катастрофу в победу, добившись одним этим мудрым ходом беспрецедентного доступа к прессе и надолго обеспечив себе и киностудии «Фокс» великолепную рекламу, которую ни студия, ни тем более она сама никогда не смогли бы купить. Сперва сотворив из своего тяжкого детства трогательную и вполне правдоподобную маленькую драму (перед которой никто был не в силах устоять), она и сейчас отыскала превосходный и свидетельствующий о ее искренности и очевидной чистоте намерений способ публично признаться в том, что она действительно позировала в обнаженном виде. Рекламируя свое тело и сексапильность, она одновременно выставила себя девушкой столь же невинной, как какой-нибудь ангелочек с картины времен Ренессанса. На протяжении многих недель Мэрилин покорно встречалась с прессой — эдакая оборванка, живьем вынутая из романа Диккенса, и притом само воплощение невинности, чье тело мог бы осмелиться приоткрыть только гнусный извращенец. Она молила о том, чтобы к грехам ее прошлого отнеслись с пониманием, — а вовсе не просила (и это следует подчеркнуть) о прощении. Актриса представляла себя в качестве честной и работящей девушки, которая выросла в трудных условиях и познала в жизни много горечи — люди наверняка не могли не отнестись к этому с сочувствием. Если бы Армия Спасения имела своих представителей в прессе, то все равно им бы наверняка не удалось придумать лучшую рекламную кампанию с целью добиться поддержки для уличных бродяг и падших женщин. Она не стыдится — с нажимом повторяла Мэрилин. Актриса признавалась:
Это действительно я в том календаре. Я не хочу оставаться известной только узкому кругу, мне хочется существовать для многих людей, подобных мне самой. Хочется, чтобы мужчина пришел домой после тяжело отработанного долгого дня, посмотрел на эту фотографию — и ему захотелось бы воскликнуть: «Вот это да!»[211]
211
Однако она отнюдь не была довольна, когда через парочку месяцев фотографии из календаря появились на бокалах, пепельницах и бумажных салфетках. Юристы, работающие для Мэрилин Монро и для кинокомпании «Фокс», пытались, но без особого успеха, остановить поток товаров с изображением ее обнаженного тела. — Прим. автора.