Отличная мысль заснять указанную сцену именно в таких обстоятельствах пришла в голову фотографу Сэму Шоу, который с 1951 года поддерживал с Мэрилин дружеские отношения и был нанят сопродюсером «Зуда» Чарлзом Фелдменом для того, чтобы подготовить документальный фотоотчет о реализации указанной картины. Еще начиная с подготовительного периода, предшествовавшего собственно съемкам ленты, Сэм помнил о сцене с развевающимся платьем как о фирменном знаке всего этого фильма. «Съемочная площадка была устроена на Лексингтон-авеню исключительно из рекламных соображений, — сказал он годы спустя. — Все знали, что эту сцену придется целиком повторить в павильонах студии». Уайлдер и Варцел заранее утвердили подобный график, четко осознавая, что все крупные и даже средние планы придется потом доснять — хотя бы просто потому, что в Нью-Йорке кругом господствовал слишком сильный шум, не позволявший записать на пленку диалоги. В принципе фотографии, сделанные в ту ночь, показывают гораздо больше, нежели попало в картину: в финальной сцене «Зуда седьмого года», законченной уже в «Фоксе», Мэрилин лишь проходит над решеткой и порыв ветра поднимает ее платье всего до колен, после чего камера предусмотрительно и деликатно переходит на ее лицо и показывает, как девушка оглядывается вокруг — словно бы ищет, кого поблагодарить за живительное и освежающее дуновение. Сам Дисней не смог бы управиться с камерой с большей чуткостью и осторожностью[275].
Однако в том, что произошло потом, не было ничего забавного.
Днем раньше находящемуся в Беверли-Хилс Джо позвонил по междугородному телефону его старый приятель, журналист Уолтер Уинчелл, и предупредил его, что на Лексингтон-авеню готовится неслабое представление. Джо успел поймать ночной самолет в Нью-Йорк. Вечером, однако, он чувствовал себя утомленным, да и не больно интересовался — как обычно — съемками фильма, так что решил дождаться возвращения Мэрилин в баре отеля «Сент-Режи». Туда приехал Уинчелл и, стремясь получить для своей рубрики занятный материал, попробовал, следуя путем Яго из шекспировского «Отелло», уговорить Джо отправиться вместе с ним на Лексингтон-авеню. Но Джо отказался:
— Она бы разнервничалась из-за этого, да и я тоже.
— Да брось ты, Джо. Я-то ведь просто обязан быть там. Может, мне удастся состряпать из этого дела недурную статейку.
— Нет, ступай без меня, Уолтер.
Однако в конечном итоге Уолтер все же победил и мужчины вдвоем явились к месту съемок, чтобы увидеть то, на что именно и рассчитывал Уинчелл и чего больше всего на свете опасался Джо. Когда платье его жены раз за разом взлетало вверх, а толпа ревом и воплями выражала свой восторг, Ди Маджио в бешенстве обратился к Уинчеллу: «Да что же здесь, черт побери, делается?» Билли Уайлдер вспоминал, что Джо «выглядел как смерть», когда вместе с Уинчеллом поспешно возвращался в гостиничный бар. Бессмысленным покажется вопрос о том, почему Джо не пришло в голову, что многие из людей, сгрудившихся той ночью на Лексингтон-авеню (не говоря уже о массе всяких прочих лиц), на «календарных» фотоснимках наверняка видели гораздо больше тела Мэрилин.
Позже из апартаментов, которые занимали супруги Ди Маджио, доносились крики и вопли. Наташа, проживавшая в соседнем номере, пошла взглянуть, что происходит, но Джо отправил ее восвояси. На следующее утро перед ней и Глэдис Уиттен, парикмахершей Мэрилин, предстало потрясшее их зрелище. «Джо ужасно разозлился на нее, — вспоминала Глэдис, — и слегка побил. У Мэрилин остались синяки на руках и плечах, но мы затушевали их соответствующим гримом»[276].
Днем после обеда 16 сентября супружеская пара Ди Маджио вернулась в Калифорнию. Двумя неделями позже Мэрилин подала иск о разводе.
Глава четырнадцатая. Сентябрь 1954 года — январь 1955 года
Хронические опоздания Мэрилин Монро на работу обычно принято было связывать с ее разнообразными опасениями по поводу того, что она, мол, недостаточно хорошо подготовлена, что ее внешний вид недостоин быть запечатленным камерой и т. д. Однако более всего актрису пугало признание ее исполнения неприемлемым, из-за чего она снова (как это не раз бывало в детстве) столкнется с тем, что ее отвергнут, что она окажется нежеланной, отторгнутой и нелюбимой. Таким образом, если режиссер излагал Мэрилин какие-то свои замечания или вносил определенные поправки, ему приходилось делать это максимально деликатно и вежливо. Иначе он мог довести актрису до приступа рыданий из-за ужасного расстройства той ошибкой, которую она совершила; в карьере Мэрилин подобный неудержимый плач стал причиной многих потраченных впустую съемочных дней.
275
Дисней, однако, вряд ли одобрил бы фрагмент этой сцены, который пришлось вырезать из-за возражений цензоров. «А тебе не хотелось бы иногда поносить юбку? — спросила Мэрилин у Юэлла, когда ее освежил бодрящий порыв. — Жалко мне вашего брата, что приходится вечно ходить в этих теплых брюках». — Прим. автора.
276
Об импульсивности Мэрилин и Джо широко распространялись многие очевидцы. — Прим. автора.