Во-вторых, агенты Мэрилин в МСА (постоянно получавшие напоминания о данном деле от Лью Вассермена) подгоняли Грина и Стайна «выторговать как можно лучшее соглашение и найти первоклассного распространителя и прокатчика» тех кинофильмов, которые вскоре отснимет ММП. Вассермен предлагал для картины с участием Оливье кинофирму «Уорнер бразерс». «Держись того, что проверено, — предостерегай Вассермен Милтона, — иначе, если замахнешься слишком высоко и потерпишь поражение, то погубишь "Монро продакшнз"». В свою очередь, Милтон в нескольких письмах и телефонных разговорах с Вассерменом посоветовал именно ему заняться распространением и прокатом. «Отличная идея, — парировал Вассермен, зловеще добавив, — Парочка человек уже крутится вокруг этого дела. Будь осторожен. ММП умеет делать себе рекламу, а мы [то есть Грин, Монро и Вассермен] скажем в студии, что именно надо делать». Скорее всего, крутились вокруг этого дела другие администраторы студии, предлагающие тут и там договоры, не утвержденные Вассерменом; а ведь его профессиональное и политическое влияние в тот период (не говоря уже о последующих десятилетиях) просто невозможно было переоценить.
Третье дело касается изъявления последней воли Мэрилин; она составила соответствующий документ 18 февраля, н он многое говорит о том, что она чувствовала в начале 1956 года. Располагая имуществом стоимостью в двести тысяч долларов (довольно-таки произвольная сумма, опирающаяся в большой мере на уверенность в будущих доходах), она сделала следующие распоряжения: двадцать тысяч долларов — для доктора Маргарет Герц Хохенберг; двадцать пять тысяч долларов — для Ли и Паулы Страсбергов; десять тысяч долларов — жене Михаила Чехова; сто тысяч долларов — Артуру Миллеру, «которые должны быть ему выплачены, хотя лучше всего постараться заранее удержать отсюда налоги»; сумма, достаточная для покрытия расходов на пребывание Глэдис Бейкер Эли в санатории до конца жизни (но полная квота на эти цели не может превосходить двухсот пятидесяти тысяч долларов); десять тысяч долларов — Актерской студии, наконец, десять тысяч долларов — на учебу Патрисии Ростен, дочери Нормана и Хедды[333]. Когда Мэрилин поставила подпись под этим своим завещанием, Ирвинг спросил у нее, думала ли она над тем, какая эпитафия должна быть выбита на ее надгробье. «Мэрилин Монро, блондинка, — сказала актриса, рисуя в воздухе одетым в перчатку пальцем свои пышные формы, и добавила со смехом: — 37-23-36[334]».
Непосредственно перед отъездом в Голливуд на съемки «Автобусной остановки» Мэрилин собралась с духом и начала подготовку к выступлению вместе с Морин Стэплтон[335]в отрывке из пьесы Юджина О'Нила «Анна Кристи» — самой первой сцене, действие которой разыгрывается в баре. «С ее стороны это был воистину смелый ход, — говорила через много лет Стэплтон. — Ей бы выбрать для себя какую-либо малоизвестную рель, чтобы выступление можно было оценивать исключительно по существу. Но играть в "Анне Кристи" заглавную роль, в которой выступали самые блистательные актрисы — вплоть до Гарбо включительно! Ведь это означало, что каждый более или менее опытный театральный зритель приходил посмотреть спектакль, уже имея неплохое представление о том, как должна быть выстроена роль».
В процессе репетиций Мэрилин была ужасно серьезной, — добавила Стэплтон, на тот момент ведущая актриса Бродвея, которой особую и самую большую славу принесла роль в «Татуированной розе» Теннесси Уильямса. «Я считала ее актрисой интеллигентной, умной, старательной и наделенной интуицией, хотя и видела, что предстоящее новое испытание вселяет в нее ужас». Как-то после окончившейся репетиции они уселись в одно и то же такси, которое сначала подъехало к дому Мэрилин. Обе они были выжаты как лимон, и решение вопроса о способе дележа штаты за проезд приобрело размеры и характер сцены из пьесы О'Нила. «Слушай, — сказала в конце концов Стэплтон, — если ты немедленно не выйдешь из машины, не отправишься домой и не позволишь мне заплатить, я кончаю все дела и с тобой, и с этой треклятой сценой, где мы играем!»
Несчастной Мэрилин пришлось выйти, после чего она с купюрой в руке смотрела, как такси тронулось и уехало. Когда через пару минут Морин вошла в свою квартиру, то услышала, что там настойчиво звонит телефон. «Так ты вправду не хочешь играть со мной эту сцену?» — спросила Мэрилин дрожащим голосом. Понадобилось некоторое время, дабы убедить ее в том, что они по-прежнему остаются хорошими подругами и коллегами и что Морин очень хочется выступить именно в этой сцене и именно вместе с Мэрилин.
335
В кино большой карьеры не сделала, хотя в 1971 и 1981 годах получала премии (в том числе «Оскар») как лучшая актриса второго плана.