В день представления, 17 февраля, Мэрилин настолько нервничала, что с ней едва не случился нервный срыв; у нее волосы вставали дыбом при мысли, что она может начать заикаться или забыть свою реплику, как это часто случалось перед кинокамерой. Морин предложила ей положить перед собой на столе экземпляр текста, что было вполне принято в студии на всяких мероприятиях учебного характера и на мастер-классах. «Нет, Морин, если я сделаю это сегодня, то буду уже делать до конца жизни».
Роль Анны Кристи хорошо подходила Мэрилин, поскольку героиня (в соответствии с текстом ремарки) — это «белокурая, хорошо развитая двадцатилетняя девушка, но сейчас у нее проблемы со здоровьем и, кроме того, на ней видны едва заметные следы занятий самой древней профессией в мире». Анна входит в бар, расположенный в портовом районе Нью-Йорка, устало опускается на стул и произносит фразу, которую Грета Гарбо прославила на века в кинематографической версии этой пьесы (1931 год), — однако этим вечером в Актерской студии она была сказана с легкой одышкой и так стремительно, что делала из Анны особу трогательную и одновременно жесткую: «Дай-ка мне виски, а к нему лимонад, только не жадничай, котик».
После дружеского обмена репликами с неуступчивой Марти (Стэплтон) Анна рассказывает о своем детстве словами, которые О'Нил написал будто специально для Мэрилин — и которые, по мнению зрителей, были донесены с почти неподдельной болью:
«Это ведь мне со своим батей нужно встретиться, клянусь! Ну и класс!Яего с детства не видала — даже не знаю, какой он с виду... Вот я и думаю: уж коли он никогда для меня ничегошеньки не сделал, так, может, даст бабок на спанье и жрачку, чтобы мне малость очухаться и прийти в себя. Только я особо на него не рассчитываю. Все мужики одинаковые — он тебя еще малость притопит, когда ты и так на дне».
Позднее Мэрилин следующим образом рассказывала об этом вечере:
Пока я не вышла на сцену, ничего вокруг себя не видела. Ничего не чувствовала. Не помнила ни единого слова текста. Хотела только одного — лечь и умереть. Я была в страшной ситуации и вдруг подумала: «Боже милосердный, что я тут делаю?» А потом просто вышла и начала играть.
Эффект, по мнению большинства присутствовавших на представлении, был поразительный. Анна Стен сочла Мэрилин «очень вдумчивой и исключительно милой актрисой, которая одновременно берет и дает, а это умение встречается редко». Ким Стэнли запомнила, что хотя зрителей в Актерской студии просили никогда не хлопать во время спектаклей, но тогда она впервые услышала аплодисменты. Ли и Паула были в восхищении от Мэрилин и позже, в своей квартире — когда актриса оплакивала неудачное, с ее точки зрения, выступление, — назвали Монро самым крупным талантом десятилетия, что та наверняка сочла сильным преувеличением. Вообще-то Мэрилин немедленно отвергала подобные лестные высказывания, однако какая-то часть ее личности хотела верить в похвалы, и это, как показали ближайшие события, принесло ей достаточно много вреда.
По воспоминаниям Роберта Шнейдермана[336], обучавшегося тогда в студии, «Мэрилин, играя [в студийных сценах и отрывках], часто бывала великолепной, но, когда вся роль оказывалась уже готовой, она погружалась в отчаяние, хотя все кругом говорили ей, что она попала в самое яблочко или же что исполняемый персонаж превосходно воспроизведен ею. Мэрилин ценила себя не больно высоко, но она была, несомненно, замечательной актрисой и постоянно стремилась к тому, чтобы стать еще лучше».
25 февраля, после более чем годового отсутствия, Мэрилин возвратилась в Голливуд в обществе четы Гринов, их сыночка Джошуа, которому было два с половиной годика, и Ирвинга Стайна. В международном аэропорту Лос-Анджелеса Мэрилин спокойно и остроумно отвечала репортерам на вопросы по поводу ее новой кинокомпании, а также о своей жизни в Нью-Йорке. «Мэрилин, когда ты уезжала отсюда год с лишним назад, то была одета совершенно иначе, — начал один из журналистов. — Сейчас на тебе строгое черное платье и блузка с воротничком; это что, новая Мэрилин?» Приложив руку в черной перчатке к щеке, она ответила не задумываясь: «Нет, я-то та же самая, это просто платье новое»[337].
337
Сцена приветствия Мэрилин прессой была заснята на кинопленку и используется чуть ли не в каждом серьезном документальном или биографическом фильме, посвященном Мэрилин Монро. — Прим. автора.