Видимо, они считали меня слишком глупой для того, чтобы уметь что-то растолковать, поэтому мне предусмотрели форменный припадок — я визжу, бешусь. Прямо с ума схожу. И подумать только, что такое сделал мне не кто-то — Артур! Он собирался написать этот сценарий для меня, но сейчас говорит, что это его фильм. Пожалуй, ему даже не хочется, чтобы я в нем играла. Думаю, отношениям между нами пришел конец. Пока нам просто приходится быть вместе, иначе, если бы мы разошлись сейчас, пострадает картина. Артур жаловался на меня Хьюстону, и поэтому Хьюстон относится ко мне как к идиотке, с этим его вечным «моя дорогая, туда... моя дорогая, сюда». Почему он не смотрит на меня как на нормальную актрису? Пусть бы он посвящал мне столько же внимания, сколько своим любимым игральным автоматам.
«Мне приходится работать по шесть дней в неделю, — сказала она журналисту, — но это слишком много. Я нуждаюсь в двух днях, чтобы вернуться в норму, восстановить психические и физические силы. Прежде я действительно работала обычно по шесть дней, но тогда я была молодой». Об этом периоде Мэрилин позднее сказала так:
Приходилось шевелить мозгами, иначе я бы погибла — а меня нелегко уничтожить... Все вечно таскали меня, дергали и рвали на части, словно им хотелось урвать от меня кусочек. Всегда я слышала: «Сделай то, сделай это», причем не только на работе, но и за ее пределами... Боже, единственное, чего я хотела, — попытаться выйти из этого целой, без пробоин.
Принимая во внимание жару, царящую летом в Неваде, внутреннее беспокойство Мэрилин, связанное с распадом ее брака, а также постепенную утрату смысла устремляться к цели, равно как и бесхитростный сценарий, мелкий характер ее героини, агрессивное поведение Джона Хьюстона и необходимость ежедневно, причем даже в самых неблагоприятных обстоятельствах, высекать из себя последние искры мужества — Мэрилин держалась великолепно (в противоположность тому, что утверждали Миллер и Хьюстон). «Она была полна опасений, — вспоминал Кевин Маккарти[417], игравший небольшую роль мужа Розлин, — но сбегала от них, как умненький ребенок».
Еще в конце августа Мэрилин рассыпала во все стороны блестки юмора и живо реагировала на потребности других людей. Когда однажды днем ее распознали ловцы автографов, она быстро натянула на голову паричок и измененным голосом заявила: «Я Митци Гейнор![418]» Не успела ее дублер Эвелин Мориарти закончить опробование системы условных сигналов, необходимых для того, чтобы Мэрилин могла сыграть сцену с визгом (в которой она обругивает мужчин за негуманное отношение к животным и, как следствие, за презрение к жизни вообще), как актриса уже была готова угостить ее горячим чаем с медом и лимоном. А в той сцене, где Гейбл должен был пробудить ее от глубокого сна, Мэрилин откинула с себя простыню, открыв обнаженную грудь. «Стоп! — крикнул Хьюстон, притворно зевая. — Я уже это видел!»
«Ах, Джон, — сказала Мэрилин, — ну пусть люди хоть разок оторвутся от телевизоров. Обожаю делать такие вещи, которые цензоры не хотят пропускать. В конце концов, для чего мы все тут находимся? Неужели только для того, чтобы стоять или прохаживаться перед камерой? Но ведь цензуру когда-нибудь отменят — хотя, видимо, не при моей жизни».
Хьюстон любил как следует выпить; кроме того, он, по словам его дочери Анжелики, был эгоистом «со злобным нравом», а это часто вело к тому, что режиссер подвергал своих актеров опасности. Во время съемок картины «Моби Дик»[419]в 1955 году маниакальное стремление Хьюстона к достижению полного реализма привело к тому, что он заставил исполнителей сражаться с опасным штормом у берегов Уэллса. Лео Генну пришлось бороться с могучей волной, после чего он (потрепанный, побитый и с травмами) провалялся в гипсе семь недель, а Ричард Бейсхарт был серьезно ранен, когда Хьюстон не отключал камеры несмотря на чудовищную грозу.
Через еще более опасные ситуации прошел Грегори Пек, который был близок к гибели, когда его по требованию режиссера привязали во время густого тумана к боку двухтонного резинового кита, имеющего в длину около тридцати метров: канаты лопнули, волны в проливе Ла-Манш вздымались выше пяти метров, и Пек соскользнул в море. Только благодаря спасательному жилету он сумел выплыть — однако мгла была настолько непроницаемой, что никому не удалось заметить актера, который выжил просто чудом. Потом вся эта сцена была воспроизведена в павильоне киностудии «Элстри» близ Лондона — в резервуаре, заполненном более чем четырьмястами тысячами литров воды, и под ветром, производимым с помощью специальных машин и дующим со скоростью более девяноста километров в час. Пека, привязанного к макету чудища, буквально заливало струями воды. А Хьюстон орал: «Когда ты будешь выныривать из моря на хребте кита, я хочу, чтобы глаза у тебя были широко открыты!»
417
Снимался, в частности, на ведущих ролях в картинах «Смерть коммивояжера» (1951) по пьесе А. Миллера, за которую актер получил премию «Золотой глобус» для лучшего дебютанта, «Внутренний мир» (1987) и др..
418
Популярная в то время американская киноактриса; снималась, в частности, в ленте Дж. Логана «Юг Тихого океана» (1949), мюзикле Дж. Кьюкора «Девицы» (1957), музыкальном фильме Ч. Видора «Мужик взбесился» (1957) с Ф. Синатрой и др.
419
По одноименному социально-философскому аллегорическому роману Германа Мелвилла с авантюрно-морским сюжетом, повествующим об охоте на символического белого кита.