Если, однако, производство картины «Неприкаянные» находилось под угрозой, то виной тому была отнюдь не бескомпромиссность Мэрилин или ее зависимость от лекарственных препаратов. Больше всего зла причинил картине, безусловно, Джон Хьюстон собственной персоной, который давно уже попал в щупальца пагубных пристрастий, представляющих собой угрозу для многих людей, связанных с кинопроизводством. Во-первых, он курил одну сигарету за другой, из-за чего у него был беспрерывный кашель, а также пил массу спиртного, притуплявшего его ум. По меньшей мере трижды приходилось устраивать перерыв в работе, когда Хьюстон внезапно заболевал острым бронхитом или у него обострялась эмфизема легких; случались у него и серьезные трудности с дыханием — и все это позднее стало причиной его смерти.
Кроме того, он приобрел еще одну, по-настоящему грозную привычку, метко описанную Артуром, его самым верным спутником: режиссер «ночи напролет проводил за игрой в кости, теряя и возвращая огромные суммы и давая тем самым выход своей страсти к азартным играм»; потом, во время съемок, он дремал в сидячем положении, а просыпаясь, не имел понятия о том, какая сейчас идет сцена. «На съемочной площадке господствовал хаос», — констатировал Артур. «Но я люблю азартные игры», — заявил Хьюстон в защиту своей губительной страсти, произнося эти слова таким тоном, словно говорил, что любит по выходным съездить половить рыбку. Даже в присутствии репортеров он демонстрировал свою пресыщенность жизнью: «Вчера ночью я влез в неприятности. Меня подставили, и я просадил тысячу баксов». (По словам одного из журналистов, Хьюстону нередко случалось просиживать за игорным столом с одиннадцати вечера до пяти утра.)
В своей автобиографии Хьюстон искренне рассказал обо всем этом: «Много ночей я провел в казино... Играли там главным образом в кости, в карты и в рулетку... Огромное удовольствие я получил, когда однажды ночью проиграл целое состояние, а следующей ночью вернул все потерянное». Однако убытки все-таки перевешивали. Кроме того, Хьюстон часто чувствовал себя плохо по причине неправильного питания. «Молва гласила, — писал биограф Хьюстона, — что для него признаком возвращения хорошего самочувствия является возвращение в казино».
Безумное погружение Хьюстона в пучину азарта не было, как считали некоторые, побегом режиссера от проблем, вытекающих из необходимости сотрудничать с капризной звездой. В казино, расположенном в отеле «Мейпс», Хьюстон открыл себе кредитную линию еще до того, как Мэрилин появилась на съемочной площадке, и каждую ночь ставил там на кон сотни долларов за раз. Через десять дней сумма его ставок доходила уже до десяти—двадцати тысяч долларов за одну ночь; по словам одного знатока истории кино, Хьюстон тратил все доступные деньги на игру в кости, выигрывая, рискуя и проигрывая огромные суммы денег — «постоянно теряя, но не обращая внимания на то, сколько потеряно». Когда Мэрилин увидела, что делается по ночам, и заметила, как ее режиссер посапывает в кресле в то время, когда она беспокоится по поводу своей игры, случилось то, что легко можно было спрогнозировать: актриса еще более замкнулась в себе. Не располагая опорой в лице мужа-сценариста и не будучи вправе рассчитывать на проявления элементарной вежливости со стороны режиссера, Мэрилин испытывала чувство колоссального одиночества. Ей не доставило удовольствия, равно как и не польстило, предложение Хьюстона, который однажды вечером пригласил актрису в казино; пытаясь веселиться, как положено, она тряханула костями и спросила Хьюстона:
— Джон, о чем я должна попросить?
Его ответ был красноречив:
— Не задумывайся, дорогая, а просто бросай их — и всё. Такова уж твоя жизнь. Делай и не задумывайся[421].
421
Нарисованный выше портрет Хьюстона страдает явной односторонностью. В отечественных источниках его оценивают как видного режиссера и «приверженца традиционных форм киноповествования, который стремится опираться на крепкую драматургию и сложившиеся индивидуальности крупнейших американских актеров... и избегает крайне резких стилистических решений». В одной из американских энциклопедий он характеризуется как кинорежиссер и актер, создавший в своей длинной и выдающейся карьере ряд наиболее ценимых и приветствуемых критиками американских фильмов. Далее там, в частности, говорится, что Хьюстон успешно перенес на экран сочинения таких почитаемых американских авторов, как Г. Мелвилл («Моби Дик»), А. Миллер («Неприкаянные»), Теннесси Уильяме («Ночь Игуаны»), К. Мак-Каллерс («Отражения в золотом глазу»)... Получили известность и две его последние картины: «Честь семьи Прицци» (1985), за роль в которой его дочь Анжелика получила «Оскар» как лучшая актриса второго плана, и «Мертвец» (1987) по рассказу Джеймса Джойса, переделанному в сценарий сыном Хьюстона Тони, где также выступала Анжелика. Хьюстон создал также поразительные актерские работы.
Наконец, говоря о здоровье и образе жизни Хьюстона как о факторе, сильно повлиявшем на судьбу и качество «Неприкаянных», не следует забывать, что сразу после окончания этой картины оборвалась жизнь 59-летнего Кларка Гейбла, а затем и 36-летней Мэрилин Монро, в то время как Хьюстон, бывший лишь на пять лет моложе Гейбла, дожил до 81 года, сняв и снявшись еще во многих картинах и выпустив свой последний фильм совсем незадолго до кончины.