Иными словами, постепенно стали сбываться ожидания Грейс, поскольку зимой 1939—1940 года Норма Джин исподволь начала становиться звездой средней школы имени Эмерсона. Эта школа представляла собой огромное и бездушное учреждение, и Норма Джин из кожи вон лезла, чтобы только обратить на себя внимание. Поскольку ею долго пренебрегали те, кто должен был по идее обеспечить девочке ощущение безопасности, она даже сейчас «играла», строя из себя кокетку, в то время как в действительности была всего лишь наивным подростком, жаждущим хоть капельки одобрения и понимания.
Норма Джин отчаянно жаждала (так вспоминают ее одноклассники и ровесники: Филлипс, Андервуд и Лозман), чтобы ею восхищались, любили и уважали, а дом никак не мог удовлетворить этих потребностей. Тихая, тесная квартирка Аны на Небраска-авеню, в которой не было ни телефона, ни места для приема гостей, не позволяла Норме Джин пригласить после школы несколько подружек, чтобы всей компанией выпить по стакану содовой либо лимонада или же прослушать на переносной радиоле «Виктрол», полученной от Грейс в качестве рождественского подарка, парочку-другую пластинок Гленна Миллера[63]. «Норма Джин на самом деле была очень милой и симпатичной, — сказала все та же Глэдис Филлипс, — но она производила впечатление немного зажатой, поскольку все время стеснялась и даже стыдилась своего происхождения».
Летом 1940 года четырнадцатилетняя Норма Джин расцвела еще больше. У нее была единственная набивная блузочка в цветастые узоры, но девочка умела надеть ее по самым разным поводам. Заправленная в синюю юбку, эта блузка оказывалась вполне уместным нарядом на воскресное богослужение с Аной; одетая поверх брюк, она обеспечивала свободу движений, когда мальчики возили ее на раме велосипеда; наконец, подвязанная высоко над талией, она чудесно открывала живот. Все огладывались ей вслед, когда Норма Джин, одевшись таким образом, вышагивала в места, постоянно посещаемые в Вествуде: в популярный зал Тома Крамплера по другую сторону улицы напротив кинотеатра в Вествуд-виллижд, где было принято пить содовую; к миссис Грэдис, на юго-восточном углу Вествуда и бульвара Уилшир; к Альберту Шитцу, где она встречалась с парнями, вертевшимися там часами и покупавшими ей кока-колу; и в чуть более дешевый и не такой ухоженный бар «Хи-Хо», где даже не обязательно было выходить из машины. Ребята, которые искали себе проблемы, могли без труда найти их как раз в «Хи-Хо»[64].
Скорее всего, именно в «Хи-Хо» Норма Джин в первый раз встретила учившегося в той же Эмерсоновской школе, но в старшем классе Чака Морена — остроумного, по-бунтарски настроенного парня, который одалживал у кого попало автомобили (временами без разрешения), чтобы захватить очередную девушку на свидание в Оушн-парк-пир между калифорнийской Венецией и Санта-Моникой. Он пользовался популярностью среди мальчиков, поскольку был прирожденным лидером и хорошим спортсменом, а также среди девочек, поскольку был еще и веснушчатым рыжеволосым симпатягой, который не лез далеко в карман за комплиментами и сладкими речами. Тем летом Чак удостоил своей благосклонностью Норму Джин. Девушка она была стройная, хохотала от его шуток, отвечала улыбкой на заговорщические подмигивания парня и производила впечатление довольно робкой — словом, сочетала в себе такую массу достоинств, что он не мог устоять. Когда Норма входила в зал, где пили минеральную воду, Чак вопил: «А вон идет девушка Ммммм!»
Тем летом Морен несколько раз брал с собой Норму Джин и ездил на старой отцовской машине в танцевальный зал на пристань, где Лоренс Уэлк[65]дирижировал оркестром, а актриса Лана Тернер[66]всю ночь напролет танцевала со своим мужем Арти Шоу[67], который был руководителем оркестра. Впоследствии Норма Джин так вспоминала длинные и жаркие летние вечера на пристани:
Мы танцевали до упаду, а потом выходили на стаканчик колы и прогуливались на холодном ветру. Чаки давал мне понять, что хочет чего-то большего, нежели просто иметь партнершу для танцев. Его руки вдруг оказывались везде! Но меня это пугало, и я была довольна, что умею выцарапаться [то есть выкрутиться] от самых сильных ребят — жизнь в сиротском приюте [а также то, через что довелось пройти с Доком и Джеком] научила меня этому. Бедный Чак ничего с этого не имел, у него только болели ноги, и он тратил силы на борьбу со мной. Но я себе думала так: что ж, у него просто нет права ни на что большее. Кроме того, я в самом деле не больно рвалась к сексу, и в этом, пожалуй, были свои хорошие стороны.
63
Американский тромбонист и руководитель джаз-оркестра («биг-бэнда»), получивший широкую известность благодаря участию в предвоенном музыкальном кинофильме «Серенада Солнечной долины».
64
Вот что говорила в этой связи Глэдис Филлипс Уилсон: «Она никогда не ходила в фешенебельные заведения или в загородные клубы, потому что ребята из состоятельных семей не назначали ей свиданий. Может, им бы и хотелось, но подобное поведение не встретило бы одобрения у их окружения». — Прим. автора.
65
Руководитель джаз-оркестра, который после тридцати лет работы в Калифорнии стал благодаря телевидению известен по всей стране.
66
Пользовалась успехом в 40-е и в начале 50-х годов, амплуа и внешний облик в чем-то близки к Мэрилин Монро, так что одно время тормозила карьеру последней.
67
Кларнетист и руководитель белого джаз-оркестра (настоящее имя Артур Аршавски), который был особенно популярен в конце 30-х — начале 40-х годов.