Имея все это в виду, Снивели зимой отправила девушку к фотографу Рафаэлу Вольфу, который, как оказалось, был старым приятелем Дока Годдарда. Он согласился использовать Норму Джин для нескольких фотоснимков, рекламирующих шампунь, но только (и почти наверняка по договоренности со Снивели) в том случае, если та покрасит свои каштановые волосы. И вот вскоре девушка нервно сидела в популярном среди людей кино салоне красоты «У Фрэнка и Джозефа», где специалистка по косметике Сильвия Бэрнхарт порекомендовала ей распрямить волосы и перекрасить их в золотисто-белокурый цвет. Поддержание волос в таком состоянии требовало регулярных визитов к парикмахеру и неустанной заботы на протяжении всей жизни — особенно позднее, когда Мэрилин стала еще более светлой блондинкой и нужно было придавать волосам сначала золотистый глянец, а в конце блестящий платиновый оттенок.
В ту зиму трио в составе Снивели, Вольф и Бэрнхарт приблизило к воплощению в жизнь ту надежду, которую давно питала Грейс, — надежду, что ее замечательная Норма Джин в один прекрасный день заново воспроизведет и вернет на экран облик знаменитой Джин Харлоу. И когда этим же летом Годдарды возвратились из Западной Виргинии в Калифорнию, никто не был в большей степени тронут новым образом Нормы Джин, чем Грейс. Джим Доухерти, который тоже вернулся в Калифорнию (с заморской службы), обнаружил в жене гораздо большие перемены, нежели только цвет волос. Она была в высшей степени возбуждена немым короткометражным фильмом, который только что отсняли с нею для агентства «Синяя книга». Взятая средним планом и улыбающаяся прямо в объектив, Норма Джин демонстрировала купальник, прохаживалась в каком-то летнем платье и смеялась, помахивая рукой в сторону камеры. Это был, как она сказала мужу, самый восхитительный день в ее жизни. Невзирая на предшествующие уверения Нормы Джин в том, что Джим одобряет ее честолюбивые притязания стать фотомоделью и манекенщицей, сейчас он оказался совершенно безразличным к результатам принятого ею решения.
Глава шестая. Декабрь 1945 года — август 1946 года
«Пока она была зависимой от меня, все у нас складывалось по-настоящему хорошо». Этими словами Джим Доухерти кратко резюмировал свой первый брак, подведя ему итог.
Когда он в первый раз отправлялся на армейскую службу, зрелище провожающей его Нормы Джин напоминало сцену из слезливой военной мелодрамы. Беззаветно преданная Джиму молоденькая супруга в порту не отступала от него ни на шаг; потом она, вся заплаканная, ждала, размахивая розовым шарфиком, пока его судно отчалило, потом медленно удалялось от берега и вошло в воды залива Сан-Педро, чтобы наконец полностью скрыться за горизонтом.
Однако полтора года спустя, когда Доухерти в декабре 1945 года возвратился в надежде радостно провести с женой и в кругу своей семьи праздник Рождества Христова, трогательная встреча в порту не состоялась. Через много лет он вспоминал об этом в следующих словах:
Норма Джин опоздала на час. Она обняла и поцеловала меня, но в ее действиях был какой-то холодок. Мне дали две недели отпуска, перед тем как возобновить несение службы на корабле, выполняющем каботажные рейсы вдоль калифорнийского побережья, но мне не кажется, чтобы мы в тот мой приезд провели вместе хотя бы две ночи Я тогда в первый раз доподлинно осознал, что собой представляет ее честолюбие.
Говоря об этом периоде, он добавил без особой убежденности: «Мне никогда и в голову не приходило, что она может быть неверна мне». Это заявление — при сопоставлении с тем, о чем ему вскоре предстояло узнать, — выглядит неправдоподобным. Доухерти был наверняка в достаточной степени умудрен в житейском смысле, чтобы обратить внимание на симптомы опасности: эмоциональный холод со стороны жены, а также ее явную устремленность на то, чтобы делать карьеру, — ведь через день после его прибытия она во время рождественских праздников уехала работать, причем не одна, а с красивым незнакомцем.
Андре де Динес был тридцатидвухлетним голубоглазым и мускулистым иммигрантом из Трансильвании. Имея за плечами Рим, Париж и Лондон, где он успел побывать в роли завсегдатая всевозможных кафе, тратторий, бистро и прочих питейных заведений, де Динес пожаловал в Голливуд; здесь он завоевал популярность благодаря своим талантам фотографа, мужским достоинствам и образу жизни, причем все эти свойства выглядели сочетанием мрачной элегантности Белы Лугоши[84]с байроновским очарованием Чарлза Бойе[85]. Минувшей осенью Эммелайн Снивели организовала встречу де Динеса с Нормой Джин. Она, по мнению мисс Снивели, «все еще производила впечатление напуганного ребенка, милого и одинокого, чаще всего ходила одетой в новые белые хлопчатобумажные платья и жаждала, чтобы кто-нибудь счел ее хоть чего-то стоящей».
84
Актер венгерского происхождения, начавший свою карьеру с заглавной роли в фильме Тоща Браунинга «Дракула» (1931) и сохранивший амплуа до конца 40-х годов, копи он снимался в роли Дракулы даже в комедии; в 1931 году отказался от роли Франкенштейна, о чем сожалел до конца жизни; исполнял также роль комиссара в ленте Э. Любича «Ниночка» (1939) с Гретой Гарбо в заглавной роли русской шпионки.
85
Известные французский актер, снявшийся более чем в ста американских и французских фильмах, перейдя от учтивых, романтичных ролей 20—30-х годов на характерные.