Потом Мэрилин тихо добавила, что все деньги ей приходится тратить на учебу, жилье и эксплуатацию автомобиля, а на еду она зарабатывает своим телом, предлагая мужчинам быстрый секс в машине где-нибудь в боковых улочках неподалеку от Голливуда или от бульвара Санта-Моника. «Она действительно занималась этим за любую приличную кормежку, — утверждает Люсиль. — Не за деньги. Девушка сказала нам, причем без гордости или стыда, как именно она договаривается с клиентами: она делает то, что делает, а те приносят ей потом завтрак или ленч». Об этом периоде своей жизни Мэрилин разговаривала также через парочку лет с человеком, учившим ее актерскому ремеслу, — Ли Страсбергом. По его мнению, «Мэрилин была шлюхой, и ее потаскушье прошлое плохо на ней отразилось».
Прежде чем Кэрроллы успели сделать какие-то комментарии по поводу услышанного, Мэрилин доложила им, что боится возвращаться в свою крохотную квартирку. Когда она хотела обналичить свой последний чек, полученный от киностудии «Фокс», то спросила у полицейского в Голливуде, можно ли ей сделать это в местном банке, невзирая на то, что у нее нет там никакого счета. Полицейский выяснил у Мэрилин фамилию и номер телефона, после чего сам получил для нее деньги; с купюрами в руках она поблагодарила вежливого копа и ушла. Ночью тот же самый мужчина вломился в ее жилище и пытался напасть на нее; когда же Мэрилин начала орать настолько громко, что на пороге появилась разбуженная соседка, бандит сбежал через кухонные двери. «Просто не знаю, что мне и делать, — закончила Мэрилин. — Я все-таки нуждаюсь в каком-то месте для сна. Нужно еще питаться, иметь машину и платить за учебу на театральных курсах. Придется мне, видно, начать работать на бульваре. — Тут она на мгновение замолкла. — Я решила сменить фамилию. На Джорни Эверс[126]».
Кэрроллы были настоящими добрыми самаритянами и немедля приступили к действиям. В течение большей части года они жили в долине Сан-Фернандо на своем ранчо Гренада-Хилс, где выращивали лошадей, но была у них квартира и в городе, на самом верхнем этаже в Эль-Паласио — элегантном здании в испанском стиле, возведенном на северо-восточном углу бульвара Ла-Чинега и Фонтанной авеню. Кэрроллы предложили Мэрилин бесплатно пожить в гостевой комнате их апартаментов. Благодаря этому она могла бы без проблем посещать курсы и ходить на собеседования с потенциальными работодателями в любой момент, когда ей вздумает позвонить агент Гарри Липтон, — и все это без необходимости «работать на бульваре». Вот что вспоминает Люсиль: «Мэрилин рассказала, что в возрасте девяти лет ее изнасиловали, а когда ей было одиннадцать, она занималась сексом ежедневно, хотя это, как сама девушка призналась позднее, не соответствовало истине. Подобными рассказами она хотела вынудить нас к тому, чтобы мы приняли ее в наш дом и не позволили пойти на панель; и ей это удалось». Мэрилин была особой впечатлительной, но ей хватало ловкости и сообразительности, чтобы знать, какого рода россказни и байки вызывают сочувствие у людей определенного типа.
В соответствии с их записями, Кэрроллы давали ей деньги на протяжении всего сентября (восемьдесят долларов — 2 сентября, пятьдесят — 15-го, еще восемьдесят — 26-го и семьдесят пять — 27-го). Осенью супруги попросили своего представителя, адвоката Альберта Блюма, составить соответствующий договор. Они будут регулярно выплачивать «Джорни Эверс, известной также в качестве Нормы Джин Доухерти», на «личные расходы» сумму в размере сто долларов в неделю. Если через Блюма или Кэрроллов она сумеет найти работу, то возвратит все деньги, а ее агент Гарри Липтон получит причитающиеся ему десять процентов. Дочь Глэдис никогда до сих пор не содержали с подобной щедростью.
В сентябре события покатились быстро. 21-го Люсиль где-то заметила уведомление о предстоящем распределении ролей в студенческом представлении комедии 1940 года «Предпочитаем лоск и обаяние», которую собирались сыграть в Театре миниатюр Блисс-Хейдена на бульваре Робертсон (позднее в этом здании разместился Дом театра Беверли-Хилс). Она немедленно позвонила Лили Блисс и ее мужу Гарри Хейдену[127], охотно принимавшим различных протеже Люсиль на занятия по актерскому мастерству и дававшим им возможность выступить на сцене, не обременяя молодых людей расходами по оплате, поскольку Люсиль время от времени ангажировала одного из студентов Театра миниатюр в МГМ. Супруги Хейден встретились с Мэрилин и через несколько дней назначили ее (причем довольно-таки метко, если принять во внимание предложение, сделанное той Джону Кэрроллу) на роль второго плана — молодой голливудской кинозвезды, которую обаятельный главный герой пьесы собирается соблазнить, но эту задумку срывает его умная и оригинальная жена.
126
По-английски эту «фамилию» (Journey Evers) можно при желании перевести приблизительно так: «Путешествую когда угодно».