Но страшнее всего — психология крепостной зависимости. Занук не захотел, чтобы брак продолжался. (Он, оказывается, имел право этого не хотеть.) И оба послушно отправились в Мехико расторгать брак. Не хочу даже вдумываться, почему именно в Мехико, а не в Тихуану, где брак заключался, но убежден, что биографу, хотя бы для проформы, следовало поинтересоваться, неужели ни Мэрилин, ни Слэтцер не попытались бороться, оспорить этот удивительный приказ развестись? Почему покорно побрели его выполнять? (Какой-то мотив в объяснении этой странной покорности можно найти в словах хорошо знавшей Мэрилин актрисы Терри Мур, бывшей жены все того же любвеобильного Говарда Хьюза: «Мэрилин хотела быть свободной, но в то же время страшилась одиночества. Мне кажется, с Ди Маджо у нее еще все было неопределенно, а Боба она любила. И попросту вбежала к нему, а затем так же просто и выбежала». Надо признать, что манера «вбегать и выбегать» в отношениях с разными людьми присуща Мэрилин вне всякого сомнения, но она никак не объясняет совершенно чудовищную сцену у Занука. Конечно, куда реальнее элементарный страх за карьеру, ради которой Мэрилин не жалела себя в буквальном смысле слова. И естественно, опасалась за нее. Умей Мэрилин просчитывать свою жизнь и следи она за положением дел в кинобизнесе, судьба ее, наверное, могла сложиться и по-другому. Во-первых, в 1952 году Мэрилин, как я говорил, получила такую известность, причем независимо от Занука, что никакой Занук ничего с ней поделать не мог. Даже если бы захотел. Во-вторых, к 1952 году он и хотеть этого уже не мог, ибо положение дел в кинопромышленности резко ухудшилось, и «звезды», подобные Мэрилин, были для крупных кинокорпораций чуть ли не единственной палочкой-выручалочкой. Но… чтобы понять это, Мэрилин не следовало быть Мэрилин!)
Полагаю, что в жизни Мэрилин эта история оказалась рубежной. Она реально почувствовала и даже осознала свою поистине рабскую зависимость от хозяев. У меня нет соответствующей цитаты, да и не все можно (и нужно) подтвердить цитатой, но лучшим доказательством сказанному служит ее жизнь, те бурные и скандальные перипетии, которые начиная именно с 1952 года сотрясали голливудскую (и не только голливудскую) прессу. Если и прежде жизнь Мэрилин не отличалась особой упорядоченностью либо последовательностью, то теперь она превратилась в сплошное месиво совершенно непредсказуемых событий и решений, словно наша героиня вознамерилась сбить с толку тех, кто хотел бы (если бы вдруг захотел) распорядиться ею по своему усмотрению или с ее помощью что-либо запланировать. (Кстати, этим можно было бы объяснить ее знаменитые опоздания, вошедшие в привычку примерно в это время. Опаздывая, она таким образом разрушала чьи-то планы, связываемые именно с ней.) Если это так, то, с одной стороны, цели своей она добилась: тот, кто, как Ди Маджо, захотел связать с ней свою судьбу, оказался у разбитого корыта; тот, кто, как режиссеры, которым выпало с ней работать, попытался распланировать свою работу, вынужден был признать абсолютную бесполезность подобных попыток. С другой стороны, в общей мутной воде, образовавшейся, кстати, не без поддержки «свободной прессы», кое-кому оказалось нетрудно поймать рыбку: немало и известных и безымянных «ценителей красоты» постарались и небезуспешно воспользоваться случаем, а точнее — тем хаосом, который Мэрилин создала из своей жизни.
Надо сказать, что комплекс зависимости, по крайней мере несамостоятельности, довлел над ней с раннего детства. Надеюсь, читатель помнит, как именно «тетушка» Грэйс сватала ей Джима Дахерти. Спустя шесть лет все вернулось на крути своя, только теперь место «тетушки» занял приятель — молодой и говорливый Дэйвид Марч. Конечно, этот бизнесмен был типичным голливудцем, жаждущим оказаться в центре событий, но что до меня, то я никогда не понимал людей со страстью к сватовству. Можно подумать, что собственная жизнь у них скучна и пуста, и эту скуку и пустоту требуется компенсировать чужими страстями и заботами Я еще могу понять, когда слухами и сватовством занимаются старые журналистки с неудавшейся личной жизнью вроде знаменитых голливудских «гарпий» Хедды Хоппер и Луэллы Парсонс (кстати, у Мэрилин с обеими были превосходные отношения)[40], но когда за то же занятие берется молодой и энергичный мужчина, то остается только воскликнуть словами гоголевской Агафьи Тихоновны: «Уж тут просто мое почтение!»
Итак, Дэйвид Марч взял на себя хлопотные обязанности свахи и, выполняя поручение Ди Маджо, принялся названивать Мэрилин. По-видимому, общение со спортивной «звездой» переполняло Марча восторгом, ибо обхаживал он Мэрилин будто для себя — весьма настойчиво (хотя и бесплатно):
40
О них довольно занятно пишет Дэйвид Нивен в книге «Выпускайте неоседланных лошадей!» (