Но все эти недостатки и натяжки оказываются как бы «снятыми», несуществующими или несущественными, если в сюжете увидеть не драму (мелодраму), а песню, в фильме — клип[36]. И тогда все упомянутые и неупомянутые сюжетные и фабульные натяжки станут лишь условностями для главной героини, живущей в своем узком, но поэтическом мире песни «Поцелуй»: «Возьми меня, сожми покрепче… Не отпускай меня, любимый… Целуй меня, целуй покрепче…» Слова как слова. Мелодия тоже, знаете ли, не блещет особой свежестью. Таких песен сотни, и если для серьезной криминальной драмы «Поцелуй» несколько легковесен, особенно в качестве основного лейтмотива, то для клипа, рассчитанного на легкое времяпрепровождение, эта песня подходит как нельзя лучше. Ведь ее должны напевать сотни тысяч зрителей, так же как напевает ее, следуя пластинке, Роуз в эпизоде в дискотеке. Если для зрителя драмы важна в первую очередь Роуз и ее роль в криминальных событиях, то для зрителя-слушателя клипа — песни «Поцелуй» важны именно подробности ее поведения: как именно она красит губы, курит в постели, какие платья и как носит, какой походкой ходит. Этим-то Мэрилин и запомнилась поклонникам, став первой (и потому дорогой) весточкой грядущей революции чувств, потому-то и сохранили люди «нежную память» о «Ниагаре».
Но в ту пору, разумеется, трудно было и зрителям, и критикам отдать себе отчет в том, что по видимости криминальная драма на самом деле не более чем песенка, да еще сомнительного содержания. Отсюда — любопытный сумбур в оценке фильма и роли в нем Мэрилин, иногда прикрытый иронией. «Хотя чудес на свете только семь, «XX век — Фокс» открыла еще два, добавив к ним и «Текниколор» в «Ниагаре»… Пока продюсеры в полной мере отдавали должное великолепию водопада и его окрестностей, свое великолепие демонстрировала и Мэрилин Монро. В обоих случаях зрелищность выше всяких похвал. Хотя если зритель сочтет, что романтическая мелодрама, обрамляющая и водопад, и мисс Монро, недостаточно зрелищна, — что ж, у него есть на то право. С какой точки зрения ни взглянуть, ни к водопаду, ни к мисс Монро не придерется и самый взыскательный зритель… Возможно, как актриса мисс Монро и не само совершенство, однако ни режиссер, ни тот джентльмен, что держится за камеру, в том не повинны. Они ловили каждый нюанс в будуарных сценах, любую округлость под узким платьем и весьма наглядно показали, что она может быть обольстительной, даже если просто проходит мимо» (Э. Уэйлер в «Нью-Йорк таймс»). «В фильме «Ниагара» режиссер Генри Хэтауэй создал недурное шоу с участием Мэрилин Монро, Джозефа Коттена и Джин Питерс, вместе ведущих картину с великолепной естественностью. Надо признать, что главный аттракцион — зрелище, но и сценарий Уолтера Рейша и Ричарда Брина суть прочное, уравновешенное сочетание опасности и комедийного «снижения»… Мисс Монро играет одну из тех жен, чье платье, как написано в сценарии, «так коротко, что видны колени». Платье красного цвета, у актрисы очаровательные колени, и под руководством Хэтауэя она ведет свою роль настолько ловко, что заставляет зрителей и ненавидеть, и восхищаться ею, что и требуется по сюжету» (Отис Гернсей в «Нью-Йорк хералд трибьюн»).
Как совместить «ловкое» ведение роли и «очаровательные колени», «опасность» и комедийное «снижение»? Тогда еще не было криминальных комедий, аналогичных «Гарлемским ночам» Эдди Мэрфи, и криминальная драма была серьезнейшим из всех серьезных жанров кино. Признать, что криминальный сюжет только повод для демонстрации «очаровательных коленей» и чувственного пения, просто не хватало духу, тем более что «клиповая» эстетика, по сути своей легкомысленная и провоцирующая, прямо противоречила распространенным в те годы морально-этическим догмам (еще раз напоминаю: начало пятидесятых годов — «эра маккартизма»). И без того прокат фильма вызвал кампании бойкота в некоторых городах страны, хотя фильм и был среди кассовых и превышение доходов над съемочными затратами достигало пяти крат. Ирония критика из «Нью-Йорк таймс» как раз и призвана как-то объяснить кассовый успех фильма вопреки его низкому качеству. Помимо того что «романтическая мелодрама… недостаточно зрелищна», здесь видно еще и то, что женщина (не только Мэрилин Монро) «может быть обольстительной, даже если просто проходит мимо». В этом смысле Мэрилин оказалась истинной первооткрывательницей свободной манеры поведения не только для актрис на киноэкранах, но и для любой женщины в повседневной жизни — ведь наиболее принципиальными стали именно бытовые эпизоды фильма, в других картинах выполняющие чисто служебные, связующие задачи: проходы по улице, негромкое, вполголоса напевание песни в дискотеке, начальная сцена в спальне, казалось бы, совершенно невинная, но «оставляющая простор воображению». Поучительно свидетельство критика из голливудской газеты «Дэйли скетч»: «Фильм под названием «Ниагара», где мисс Монро вполголоса напевает песню «Поцелуй», оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения матрон. Со всей ясностью они изложили это боссу мисс Монро, Даррилу Зануку: в Голливуде следует произвести еще одну чистку, пока не будет предпринято все возможное, дабы ликвидировать поток непристойностей, захлестнувший сейчас фильмы и их рекламу. Имеет ли их возмущение какой-нибудь вес? Кинокомпания отложила выпуск пластинки с записью песни «Поцелуй» в исполнении мисс Монро».
36
Пусть в пятидесятые годы такого понятия и не было — существовал мюзикл, жанр, отлично развившийся и на Бродвее, и в Голливуде. Функции и задачи его очень близки клиповым. Попав на телевизионный экран, мюзиклы и эстрадные ревю постепенно (в ходе совершенствования телевизионной техники и возникновения видеотехники) породили клип — самостоятельный сегодня видеожанр.