– Где? – сразу поняла Арча его подчи-ненная.
– Ни на одной детали нет заводской маркировки. Правда, двигатели американские, но форсированные, и опять-таки уничтожены все серийные номера.
– Команду нашли?
– Исчезла бесследно. Ни документов, ни одежды. Бумаг на глиссер тоже нет. Зато в тайниках нашли оружие и боеприпасы. Целый арсенал.
– Оружие русское? – с надеждой спросила Эйприл.
– В том-то и дело, что израильское и американское. За исключением немецкой снайперской винтовки с оптикой.
– Это еще ни о чем не говорит. Мы ведь тоже, когда это нужно, пользуемся снаряжением других стран.
– Резонно, – согласился Арч. – Однако есть одно "но".
– Что вы имеете в виду?
– Такой дорогой и суперсовременный глиссер просто так не бросают. Тем более, что он нигде не "засвечен".
– Тогда почему вы связываете его с русскими?
– Макнэлли опросил служащих причалов, где обычно ставят на якорь яхты и катера. Так вот, глиссер они запомнили. Он вышел в море спустя сутки после событий в Лимассоле.
– Без досмотра?
– Да.
– Но ведь местная полиция объявила чрезвычайное положение…
– Для всех остальных, кроме владельцев яхт и прочих морских посудин, стоимостью от полумиллиона долларов и выше. На месте полиции вы бы рискнули связаться с сильными мира сего?
– Наверное, нет.
– Так же решил и местный начальник полиции. Богатые люди всегда вне подозрений.
– Чем мне дальше заниматься?
– Искать тех, кто ликвидировал группу Шмелева.
– Но если их уже здесь нет, то наши поиски мало что дадут.
– Ничего. Пусть мы разыщем крупинку, но и ее будет достаточно, чтобы составить план оперативных мероприятий на будущее. Обратите внимание на причалы для яхт. Мне кажется, с ними еще нужно поработать.
– В каком смысле?
Арч невольно поморщился. Он не любил сотрудников, которые не хватают идеи на лету.
– Может, кто из служащих или яхтсменов запомнил кого-нибудь из команды глиссера. Это первое. А второе… – Он умолк, будто прислушиваясь к внутреннему голосу. – Второе – пожалуй, главное: составьте список катеров, яхт и прочих малых посудин, вышедших в море, скажем, на три часа раньше, чем найденный глиссер, или на три часа позже…
Эйприл ушла первой. По ее лицу Арч видел, что она так и не восприняла его приказ как подобает. Беннет понимал свою подчиненную: рутинная сыщицкая работа для ликвидатора что рыбья кость в горле. Понимал, но злился – можно подумать, будто ему будет легче исполнять распоряжение Папаши Шиллинга, по его, Беннета, мнению, совершенно бессмысленное и ненужное в свете операции "Троянский конь".
Арч поселился в гостинице "Аласиа", расположенной в самом центре Лимассола буквально в двух шагах от проспекта Макариоса. Он не стал баловать ни себя, ни своих сотрудников люксом. Обстановка не позволяла. Впрочем, по комфорту гостиница тоже не "пасла" задних: отличные кондиционеры, бассейн, теннисные корты, хорошо оборудованные номера. Но все это мало радовало агента МИ-6. Его мучил вопрос, один-единственный, торчавший в мозгах как гвоздь - ПОЧЕМУ?!
Почему Папашу Шиллинга волнуют какие-то разборки русских на Кипре?! И в конце концов, какая разница, кто здесь наследил – ФСБ или ГРУ? У них своя свадьба, у МИ-6 своя.
Беннет все больше и больше убеждался, что его босс затеял какую-то странную игру. Странную и непонятную. Сукин сын!
Он был в состоянии полной разобранности от своих суматошных мыслей, когда наконец пришел с отчетом и Макнэлли. Информация, что он принес, сразила Арча наповал. Она была, с одной стороны, скудной, а с другой…
Словесный портрет некоего русского бизнесмена, прибывшего в день ликвидации группы Шмелева, оказался тождествен облику резидента ГРУ по Ближнему Востоку. Бывшего резидента – восемь лет назад он буквально растворился на глазах коммандос, которые должны были взять с поличным его и связника. С той поры о нем не было ни слуху ни духу. И вот объявился…
В гостинице он зарегистрировался как Вин-грановский Георгий Кузьмич. В архивах МИ-5 русский резидент значился под псевдонимом Зеро.[42] Так окрестили его в оперативном отделе. И попали в яблочко – для английских контрразведчиков он так и остался величиной таинственной и неизвестной, и количество достоверных сведений о нем и впрямь было близко к нулю.
И еще один факт, как-то пролетевший мимо ушей МИ-6 и раскопанный дотошным Макнэлли: незадолго до убийства русских в одном из кафе Лимассола была застрелена неизвестная женщина. Ее убийц еще не нашли.
Неизвестная… Арч Беннет горько оскалился – еще как известная. Компьютер главного офиса МИ-6 ошибается редко. За этой женщиной охотились почти все спецслужбы мира. А в особенности ЦРУ. Никто не знал ни ее имени, ни национальной принадлежности, хотя она и работала на русскую военную разведку.
Оперативный псевдоним этой женщины был Гюрза.
Киллер
Мы съехали с постоя в "Пон сюперьер" немедленно, решив об этом эпохальном событии не извещать Черного Жерара. Впрочем, ему было не до нас – он трудился в поте лица, уничтожая следы "Мамаева побоища" в кафе-баре. Я представлял, как он расстроится, когда ему доложат о еще одном трупе в номере Марио: Черный Жерар терпеть не мог швыряться деньгами, и в особенности на такие неприятные и очень сомнительные с точки зрения закона мероприятия, как уборка безвременно усопших клиентов.
Машину нашел Кестлер. Я сидел рядом с ним, а Эрнесто, поддерживающий изредка постанывающего Марио, сзади.
Горбуну повезло. Пуля убийцы только чиркнула по черепу, оглушив его и выдрав приличный клок волос вместе с кожей. Марио успел пустить в ход любимое свое оружие, опасную бритву, раньше, чем араб избавился от захвата; потому первый выстрел оказался и последним.
– Дон Витторио? – Это были едва не первые слова Марио на новом месте.
На этот раз мы устроились неподалеку от церкви Святого Винсента, почти в центре Марселя. Отель был небольшим, но очень фешенебельным и дорогим. Для того чтобы в него вселиться, нам пришлось сменить свой имидж. Теперь вместо грубоватых, неотесанных морячков и хулиганов мы изображали достаточно обеспеченных буржуа. Мы приоделись в фирменном магазине, Кестлер гдето оставил ворованный "фиат" и купил солидный темно-синий "опель", а Эрнесто для понта приобрел в супермаркете три модных чемодана и два саквояжа, которые набил газетами и журналами – для веса. Дело в том, что постояльцы пятизвездочных отелей без багажа всегда вызывают ненужные подозрения и пристальное внимание со стороны службы безопасности гостиницы. На чаевые мы тоже не скупились, но и не бросали деньги зазря, чтобы обслуживающий персонал не подумал, будто к ним заехали какие-нибудь мафиози или нувориши. У каждого из нас был свой номер, хотя мы не скрывали, что знакомы и приехали по одному и тому же делу. Так решил немного оклемавшийся Марио. В случае слежки нам будет легче оправдывать постоянные контакты, а также вовремя и с большим эффектом рубить "хвосты" – если придется.
– Дон Витторио? – Голос Марио дрогнул.
До этого я сжато обрисовал горбуну ситуацию с Пинскером.
– Кто он? – спросил я, и наверное, резко; Марио нахмурился.
Я понял, почему он внезапно стал угрюмым – ему было неприятно, что я прочитал его мысли.
– Адрес?.. – Похоже, Марио все еще в чем-то сомневался.
Я ответил.
– Дьябло!.. – Горбун грязно выругался по-испански. – Положение хуже некуда.
– Так этот Витторио все-таки Дон? – спросил я, проявляя – возможно, и не по делу – чрезмерную настойчивость.
Я знал, что так величают капо сицилианских мафиози.
– Да. И я совершенно не понимаю, каким боком он влез в эту историю на Кипре?
– Дон Витторио работает на Синдикат? – догадался я.
– Не совсем. Помогает на общественных началах – скажем так.
– Не без пользы для своей организации.
– Верно. Взаимовыгодное сотрудничество.
– Синдикат "пускает кровь", когда дону Витторио нельзя "светиться", а он в свою очередь устраивает наши дела в Европе, – с уверенностью предположил я.
– Угадал. Только запомни, – голос Марио наполнился злобной желчью, – я тебе этого не говорил, а ты ничего не знаешь. Не доведи Господь узнает дон Фернандо…