Выбрать главу

— Кому? — не понял Фредерик.

— Тридцать, — отчётливо сказала седовласая голова. — Двадцать девять. Двадцать восемь.

— Бежим! Бежим, Фред! — Лормин бросился к выходу. — Быстрее.

Воннерут Халамер? Кто это?!

— Фред! — Лормин уже был у двери. Дёрнул за ручку. — Помоги, не открывается!

— Двадцать пять. Двадцать четыре.

Фредерик отшатнулся, повернулся к кузену. Воннерут Халамер? Знакомое имя. Знакомое! Где он слышал его? Когда?

Они вместе навалились на рычаг, но дверь не пошевелилась.

— Двадцать. Девятнадцать.

— Почему она не открывается? — завопил Лормин. Он дёргал её как безумный. — Почему не открывается?!

Фредерик забарабанил по двери, в надежде, что их услышат.

— У нас заклинило дверь, откройте! Откройте!

Лормин дёргал рычаг то в одну сторону, то в другую, но тот застыл, будто приваренный.

— Одиннадцать. Десять. Девять.

Фредерик вдруг понял, почему дверь не поддаётся. Выпрямился. Немеющими руками потянулся к коммуникатору.

— Да помоги мне, Фред! — завизжал Лормин. — Что ты делаешь? Помоги мне!

— Восемь. Семь, — монотонно считала голова.

Отец ответил сразу, будто бы ждал сигнала.

— ПОМОГИ МНЕ ФРЕД!

— Фредерик, ты где? Ты где, Фредерик?! — послышался родной голос.

— Пять. Четыре. Три.

— Прости… папа… — сказал Фредерик.

— Один. Ноль.

И в этот миг он вспомнил, где слышал имя Воннерута. Так звали дальнего родственника Стоика, пропавшего в Глубине много лет назад. А через долю секунды тело Фредерика пронзил голубой свет. Тела кузенов выгнулись, и призрачные щупальца потянули их к бурлящему шару.

Глаза мёртвых Мрацелин зажглись бирюзой.

Солокерцы по ту сторону двери отпустили рычаг, повинуясь команде господина, и отворили вход в Сферу. Майзер Раммон смотрел, как шар Калькуляции втягивает в себя двух отпрысков благородного рода. Наместник Ливня до сих пор не пришёл в себя от новости, что Воннерут Халамер жив.

Это дарило некую надежду. После Стоика любой правитель будет благом.

Вот только… Майзер ждал этого момента двадцать лет. Готовился к нему. И потому чувствовал себя обманутым.

Развернувшись, он зашагал к лестнице. Кордоны можно снимать. Теперь они бесполезны.

Глава первая

Рэм Консворт

В углу жужжал кондиционер, пытаясь расшевелить затхлый воздух в едва освещённой комнатушке. Жужжал с перебоями, будто давясь ароматами трущоб Лаймуара. Но вонь всё равно просачивалась в железную коробку, именуемую с какой-то радости — квартирой. На улице кто-то орал. Монотонно, но, определённо, с угрозами. Рэм лежал на жёстком матрасе, закинув руки за голову, и надеялся, что крикуна кто-нибудь прибьёт. В конце концов это же возможно. Должно же остаться в мире хоть что-то хорошее.

Потому как на данный момент ничего даже близкого к хорошему не наблюдалось. Погибая от безделья, Рэм строил планы. Коварные, несомненно. Чудовищные. Жестокие. Во-первых — отыскать монотонного крикуна. Выдрать ему язык. Переломать все кости. Жестоко.

Во-вторых — по-человечески помыться.

Нет. Это всё-таки, во-первых. Да, приоритетная задача. В душном «отсеке для существования» ванная была в таком состоянии, что касаться её без перчаток мог только какой-нибудь полоумный выродок, обдолбанный прокхатовской дурью и давно уже не желающий и дальше влачить своё грёбанное существование. Рэм был близок к этому состоянию, но ещё не до конца. Потому что оставался третий пункт.

Зайти к соседу.

Эта гнида трахалась несколько часов к ряду. Стоны его пассии бросали в жар. Консворт даже уши затыкал, потому что всё естество горело от соблазнительных звуков. В фантазиях извивались обнажённые тела, закатывались томные глаза, тонкие пальчики скользили по бёдрам, по полным грудям, приоткрывались рты и розовые язычки нежно касались губ. Возьми меня, шептали придуманные любовницы. Попробуй меня. Трахни меня. Жестче. Да, да, вот так. Ты…

— Адова канитель! — прорычал Рэм. Встал, прошёлся по тесной комнатушке. Таблеток нет. Достать их без рецепта нереально. К доктору не пойдёшь, потому что обладатель Инсигнии Рэм Консворт, доблестный дознаватель Дома Раскаянья, по всем официальным данным мёртв, потому что поехал головой и умудрился изнасиловать шлюху Ксеноруса. Это единственное, что осталось в его памяти из той короткой беседы с Пальчиками, после того как она дотащила его до убежища. Вялые вопросы подыхающего Рэма остались без ответов. Или же дурнота выдавила их из головы.