Его большой палец стал выписывать дрожащие завитушки на моем запястье.
Джесси встряхнул флягу и прислонил ее горлышко к моему рту. Сахарный апельсиновый напиток ощущался густым в моем горле, но через пару минут мои органы чувств пришли в себя.
Он закрутил крышку на место.
— Это всегда так? — спросил Джесси.
Я пожала плечом.
— Когда вокруг слишком много жуков или недостаточно энергии.
— У нее случился приступ, когда мы бежали с Мальты, — ответил Мичио, его руки стиснули мои бедра.
Напряжение плеч Джесси отразилось в его глазах. Когда его лошадь топнула копытом, он пришел в себя.
— Мы устроим лагерь у того утеса, — он показал на место, расположенное за равниной перед нами, его рука дрожала, пока мы рассматривали пейзаж в красно-белой палитре.
Насколько мы могли видеть, трупы людей, мутантов и неопознаваемых животных лежали там, где упали, их кости обнажились и были обглоданы ветром. Прямо перед нами лежали клочки белоснежного снега, тени коней и освещенные луной следы крови.
Я все время обнимала карабин, пока мы петляли по замерзшему «кладбищу» и позже, когда разбивали лагерь на другой стороне равнины.
Мичио поставил нашу палатку, поторопил меня зайти внутрь и зажег свечу.
— Тебе нужно поесть, — сказал он.
Я свернулась клубочком в спальном мешке, дрожа от низкой температуры и побочных эффектов контроля над тлей.
Подергивание мышц на его челюсти сопровождалось воинственным выражением на лице. Внезапно Мичио оседлал мои бедра, расположив руки по обеим сторонам от моей головы, и опустил свою голову ко мне.
— Мне ничего так не хочется, как сначала накормить тебя, потом раздеть и попировать каждым дюймом твоего тела, — очередная мышца на его челюсти дернулась. — Но, учитывая напряжение, которое ты перенесла, мы остановимся на еде.
Я перекатилась на спину.
— Не драматизируй. Мы можем…
Молния на пологе палатки расстегнулась. Внутрь протолкнулся Рорк и замер, не отрывая глаз от Мичио.
Мичио отстранился от меня и, сев на пятки, сказал:
— Если ты принес еду, то ты идеально вовремя.
Запах жареного мяса последовал за Рорком внутрь, и мой живот приветственно заурчал.
— Ты должна отдыхать, — сказал он, пока перебрасывался с Мичио сердитыми взглядами.
— Прекратите. Вы, оба.
Рорк не опустил глаза, но его плечи расслабились.
— Док, мы с Беккеттом по очереди будем стоять на страже.
— А как насчет пятерых обросших исполинов, размахивающих топорами нетипичного размера? — спросила я.
— Они чудные, — ответил он, будто это все объясняло.
Я приподнялась на локте.
— Тогда и я возьму смену.
— Нет, — хором сказали мои стражи.
Я повалилась на спину и заскрежетала зубами.
Рорк наклонился ко мне рядом с Мичио и поцеловал мою нижнюю губу.
— Злись, сколько тебе угодно. Это не обсуждается.
— Солнце встанет еще до наступления трех часов утра, — глаза Мичио сверлили Рорка. — Тебе нужно поспать, пока можешь.
Я провела рукой по лицу, ненавидя их соперничество.
— Мы можем просто… — «Мы можем, что? Подержаться за руки вокруг костра и спеть кумбайя[129]?»
Две пары глаз наблюдали за мной, ожидая продолжения.
— Это прозвучит так по-девчачьи…
— Могу я просто заметить, что ты и есть девушка? — сказал Рорк.
Я прищурилась, посмотрев на него.
— Вы оба сумели проникнуть в мое сердце, — «Да уж, вот это кувырок через мысль», — подумала я. — И это само по себе достаточное усложнение и без «я-зарежу-тебя-когда-она-не-увидит» сердитых взглядов, искажающих ваши хорошенькие личики.
Мичио расхохотался.
— Никто никого не зарежет, — заверил он.
Рорк уставился на свои колени.
— Мы не убьем друг друга, любовь моя.
Я сдула выбившиеся из хвоста волосы с глаз. «Ладно. Если они не беспокоятся, я тоже не буду», — решила я.
Рорк поставил на мой живот покореженную жестяную тарелку с нарезанным мясом, обгоревшим по краям. Забавно, как выживание отменило мое вегетарианство. Я понятия не имела, что мы ели, но мясо исчезло между нами тремя за минуты. Последний кусок очутился в моем горле. Я точно не буду заново пересчитывать лошадей.
Потом я устроилась под отороченным мехом одеялом между Рорком и Мичио. От них исходил жар, прогнавший мою дрожь. И я заснула.
Где-то посреди ночи я проснулась, осмотрела все вокруг сонным взглядом и задрожала, вопреки теплу тела Мичио рядом со мной. Его грудная клетка поднималась и опадала от глубокого дыхания во сне. Я отодвинулась от него, натянула куртку, ботинки и взяла оружие.
129
Духовная песня 30-х гг. 20 века на афро-американском иврите („Кум ба Ях“). Она стала пользоваться популярностью с 1960-х гг., когда стала традиционной песней у костра скаутского движения.