Я драматично вздохнула. Он проигнорировал это и подтолкнул меня к хижине.
Акичита ждал нас на крыльце, кутаясь в черно-красную шерстяную накидку. Его губы растянулись в улыбку, углубляя морщинки на щеках. Он протянул дрожащую руку и приподнял мой подбородок. Его голос успокаивал так же, как и дым, поднимающийся от его трубки.
— Мы охотимся на многих животных. Лакота покажут тебе охоту за перьями и мехом. А ты покажешь Лакота охоту за правдой. Мы будем учиться друг у друга.
Я понимала его афоризмы не больше, чем понимала значение его взгляда. Но надежда в его глазах придавала мне сил, заставляла желать успеха, при этом дорога, которой я иду, и ожидания не имели значения.
— Я вас не разочарую, — сказала я.
— Нет, Пятнистое Крыло. Определенно не разочаруешь, — ответил Акичита, затем он последовал за Барсуком обратно к потоку, питаемому талым снегом.
У ручья журчали проталины, упиваясь тающим снегом. Лишенный листвы лес ничего не скрывал за блестящими и голыми стволами деревьев, стоящими как скелеты в чащи. Я задрожала и потянулась к двери, чтобы сменить влажную одежду.
Вдруг волоски на шее зашевелились, что заставило меня оглянуться через плечо от ощущения, будто за мной наблюдают. Между деревьями метнулась тень и двинулась ко мне. Я вытащила кинжал из ножен на руке.
Фигура подплыла ближе, скользя с искусностью хищника, который знал, что жертва не убежит. Затем блеснули его медные глаза. Я скрестила руки, согревая рукоятку кинжала в кулаке.
Лук обнимал спину мужчины, томагавк висел на его бедре. Он сокращал расстояние между нами медленной и смертоносной походкой, не отрывая от меня взгляда.
Мы редко контактировали, и все же я была уверена, что он наблюдал за мной. Я расправила плечи и притворилась, что Одинокий Орел меня не нервировал. «И почему он меня нервирует? Это все из-за его грешной красоты? Из-за его взъерошенных, как будто только после сна, волос? Из-за его мышц, которые напрягались, когда он выпускал стрелы из лука?» Возможно, всему виной было пламя в его глазах, когда он смотрел на меня. Как в этот самый момент. Пульсация крови опустилась ниже моей талии. «Иисусе, прекрати на меня смотреть».
Он нахмурился еще сильнее, вступая на крыльцо.
— Ты сегодня охотишься, — произнес мужчина.
— Слухи распространяются быстро, — сказала я.
— Нужно лишь держать глаза открытыми.
Я проследила за его взглядом до потока. Остальные Лакота стояли над несметным количеством луков и ножей, с более дикими улыбками, чем обычно. Руки Барсука двигались в воздухе, иллюстрируя то, что выходило из его усердно работающего рта. Я улыбнулась, но моя улыбка угасла, когда я опять посмотрела на Джесси. Было в его глазах что-то такое… какая-то эмоция, не вяжущаяся с его нахмуренным лицом.
Я выдержала его взгляд с усилием, заставившим меня съежиться.
— Так ты идешь? — спросил он.
Огонь в его глазах превратился в жар преисподней. Нас окружила тишина, смягчаемая лишь капающим тающим снегом.
— Конечно, ведь я наслаждаюсь каждым нашим нежным общением, — «мой сарказм был очевиден, правда?»
Его брови сошлись вместе, он нахмурился.
— Ни за что не пропущу шоу, как ты отрубишь себе конечность, — зловещая ухмылка изуродовала его великолепное лицо. Затем он исчез в хижине.
«Что за мудак!»
Мы съели на завтрак квази-суккоташ[48] из кукурузы, сосновых орехов и рыбы, запив его пекановым кофе. Затем Барсук и Наалниш пошли по следу, каждый нес при себе томагавк и лук, который у последнего был длиной шесть футов. Я чувствовала себя голой с одними ножами, закрепленными на руках.
Дарвин подбежал к нам. Я потрепала его по голове.
— Прости, мальчик. Ты остаешься с Акичитой. Bleib[49].
— Хоть ты и научила нас этим командам, — сказал Барсук, — он все равно лучше слушается тебя.
— Тогда, возможно, я начну использовать эти команды и на тебе, — ответила я, но мое внимание оставалось прикованным к линии голых деревьев.
Мужчина склонился ко мне и сказал:
— Не беспокойся. Он поблизости. Он не выпускает тебя из поля зрения.
Я прищурилась.
— Джесси? Это… это странно.
Барсук пожал плечами и криво улыбнулся. Затем начался наш поход. Мы двигались друг за другом гуськом — Барсук расчищал путь длинной палкой, а Наалниш заметал после нас следы. Пройдя несколько миль в гору, я замедлила шаг, чтобы пойти рядом с Наалнишем.
— Зачем заметать наши следы? — спросила я.