Сев с карабином на коленях, я прислонила голову к холодной металлической стене и стала ждать. Некоторое время спустя Йен задвинул замок контейнера на место. Пути назад не было. Остальное зависело от него.
Шесть дней я избегала долгого сна и ночных кошмаров, которые он с собой приносил. Измождение брало свое. Я становилась беспокойной, пойманная в ловушку металлического контейнера наедине с самой собой. Через пару дней мои сокращающиеся запасы сухого пайка обеспечат мне новый уровень пытки.
Грохот топающих ног и гневные крики пронеслись мимо моего убежища и стихли в стороне шпилевого отделения. Члены команды опять скандалили.
Мороз прошелся по моей коже. Мои глаза болели от постоянного напряжения и попыток что-нибудь увидеть в темноте. Я прислонилась к стене контейнера, включила фонарик и разложила на коленях письмо Джоэла. Тонкая бумажка была влажной, помятой от бесчисленных разворачиваний, со следами от рук. Я в сотый раз перечитала его советы, чтобы напомнить себе, зачем я оставила своих любимых спутников, чтобы пересечь Атлантику.
Я стиснула зубы. «Какого черта Джесси не попрощался? Была ли его душа такой же потерянной и разбитой, как моя? Даже если и так, это все равно не дает ему права вести себя как задница. Пошел он».
Два коротких гудка заставили стены контейнера завибрировать. Задыхающийся моряк объявил о нашем прибытии в Дуврский пролив[55]. Суета матросов подтвердила, что наше путешествие подходило к концу.
Через несколько часов корабль остановился.
Когда следующим утром скрипнула дверь, Йен кинулся ко мне с накопившимся в нем рвением. Его губы и руки жадно обшаривали меня.
Я отпихнула его, сказав:
— Йен, пожалуйста. Мне нужна ванна. И еда.
— Да, конечно. Просто… я так по тебе скучал.
— Осталось еще немного. Иди.
Йен отвлекал того же безалаберного охранника, пока я кралась по причалу. Затем я дрожащими ногами ступила на берег Англии. Я потерла грудь. «Почему меня больше не тянет ни в одном направлении? Где это чертово влечение, когда оно так нужно?»
Порт простирался рядами парковочных мест перед белым фасадом возвышавшихся утесов. Ароматный от морской воды свежий воздух щипал нос и увлажнял глаза. Держа карабин наготове, я пробежала по пирсу, устремляясь к тени ближайшего утеса. На расстоянии одного здания я завернула за угол.
С другой стороны приближался грузовик. «Блядь». Я метнулась с его дороги и прибавила скорость. Позади меня пассажиры грузовика ехали шумным скоплением криков и стрельбы. Но я не сбилась с шага и не обернулась. Пока крик Йена не прокатился на холодном ветру.
Я обернулась через плечо. Пьяница с корабля вытащил его из фургона, держа лезвие под его подбородком. Мои ноги остановились, я развернулась.
— Ты прятал красивую птичку? — сказал охранник Йену, швыряя его на колени. — Я, черт подери, думаю, что она того стоила.
«Нет, нет, нет!» Мой живот скрутило безжалостными волнами.
Йен умолял меня глазами, хныча.
— Прости. Я люблю т…
Охранник перерезал его горло от уха до уха.
Глава 18
Рыба и фри
Путь жизненный пройдя до середины,
Я очутился в темном лесу,
Где прямой путь был утерян.
— Данте Алигьери
Колени Йена подогнулись, и его безжизненное тело упало на бок. Я навела карабин на охранника и нажала на курок, держа его грудь на прицеле. «Нажать. Нажать. Нажать». Когда его тело ударилось о тротуар, я продолжала нажимать. Челюсть охранника отлетела, половина его лица превратилась в месиво. Кровь сочилась из дюжин отверстий на груди. Внезапно карабин опустел, и я осознала, что нажала на курок больше раз, чем требовалось.
К моему виску прижался ствол. Стук ботинок, направляющихся ко мне, раздался из окружающих зданий.
— Ты сделаешь все в точности, как я скажу. Дернешь ресничкой без спроса, и ты — труп. Кивни один раз, если поняла, — произнес голос.
Я кивнула головой, и мышцы тела напряглись, чтобы воплотить в жизнь одну из многочисленных техник рукопашного боя, вбитых в мою голову.
— Хорошо. И сейчас ты, наверное, понимаешь, что мы позволили тебе убить пьяницу, — мужчина с ружьем нахмурился под спутанными волосами и скользнул безумными глазами по толпе. — Если бы он выполнял свою работу, а не слонялся без дела, он бы поймал ее, когда она кралась мимо него. Кусок дерьма заслужил это.