— Это что еще такое? — возмутилась я.
Его брови вопросительно подпрыгнули вверх.
— Ты разве не всех своих мужчин доводишь до пьянства?
— Глупенький ирландец, если бы ты не упился до отупения, ты бы гонялся за горшочками с золотом в конце радуги[80].
Его улыбка погасла с появлением румянца, окрасившего щеки.
— Это обидно.
Я усмехнулась.
— О, да.
Рорк перевернул меня на спину и ногой раздвинул мои колени. Затем он устроил свои бедра между моих ног.
— Я сдаюсь, — мои губы обдало запахом виски. — Будь я честен, я бы сдался в тот же день, когда ты вошла в паб Ллойда.
Впервые Рорк дал мне почувствовать, насколько он был возбужден. Я схватила в кулак его волосы и отдернула его голову от себя. Затем оттолкнула его тело. Освободившись от веса Рорка, я врезала ему коленом в живот. Его дыхание вырвалось со звуком «уумпф».
Я соскользнула с дивана и встала над ним.
— Ты напился, чтобы тебе хватило смелости заняться со мной сексом?
— Жидкая храбрость, — согласился он.
Волна негодования заставила мои руки сжаться в кулаки. Я жаждала мужчину, который убил бы и умер бы ради меня, но не станет трахать меня трезвым.
— Катись в ад.
— О, Иви, все не так. Это… — Рорк провел руками по лицу и невнятно пробормотал, — Ты знаешь, я… я не касался женщины до…
Его глаза опустились к моей груди. Я скрестила на ней руки и прочистила горло.
— Ты знаешь, о чем я думал той ночью, когда ты пришла к Ллойду?
— Об алтарных мальчиках и высохших монашьих титьках?
— Иисусе, нет, — он потеребил нижний край своей футболки. — Но перепих занимал мои мысли. Сидя в том баре, думая, что я никогда больше не увижу женщину, я почувствовал себя плохо. Меня лишили решения нарушить клятву, если бы я этого захотел.
— Я думала, тебе должно было стать проще.
— Проще? Исчезновение женщин с лица планеты заставило меня осознать, что я никогда не познаю любви женщины.
«Никогда». Вопреки его невнятному заявлению, я ощутила боль в этом слове.
— Это хреново.
— Точно, — Рорк наклонился вперед, уставившись взглядом в пол. — Затем вошла женщина. Самая сексуальная, самая храбрая, что я когда-либо видел. Я захотел… Я никогда ничего так сильно не хотел.
— О, Боже мой, — неужели я настолько неверно оценила его той ночью. — Ты священник. Я думала, что была в безопасности с тобой.
Его голова вскинулась.
— Была. То есть, ты и сейчас в безопасности. Я бы не… — он расправил плечи и признался, — я никогда даже лысого не гонял.
У меня отвисла челюсть.
— Ну, знаешь, это поглаживать…
— Прекрати. Дерьмо. Я знаю, что это значит. Иисусе, Рорк, — я присела рядом с ним на корточки. — Ты сказал мне поверить в твою дисциплину. Вопреки всем твоим поддразниваниям, я действительно верила тебе. А теперь ты достаточно пьян, чтобы забыть об этом? Отстойный ты выбрал момент, — взбесившись, я стала расхаживать перед диваном. — Проспись или прими холодный душ. И, для галочки, я, блядь, ненавижу твою клятву.
Его выражение лица застыло, пальцы вонзились в обтянутые джинсами бедра. Он долгое время смотрел на меня, пытаясь утихомирить мою злость. Но я сверлила его взглядом в ответ, желая, чтобы Рорк понял. Затем вдруг что-то изменилось. Воздух между нами пришел в движение, зашипел и наэлектризовался.
Он встал с дивана, подошел ко мне вплотную, выглядя подозрительно и, в то же время, великолепно. Он улыбнулся мне.
Я положила руку на низкосидящий пояс моих спортивных штанов, как будто надеясь скрыть лихорадочную пульсацию ниже.
— Что ты…
Рорк заткнул меня поцелуем. Ирландский виски подслащал его язык, танцующий с моим. Мой и без того быстрый пульс ускорился.
Он отстранился.
— Я ни разу не дрогнул перед всеми плотскими искушениями за все эти годы. Ты знаешь, почему с тобой все иначе?
— Проживание в изоляции с последней женщиной в мире бесконечные недели должно иметь к этому какое-то отношение.
— Неа, любовь моя. Позволь мне тебе показать.
Рорк убрал мою руку с моего живота. Балансируя своими кончиками пальцев на моих, он провел ими по моей ладони, потом вверх по моему предплечью до внутренней стороны локтя. За его пальцами последовали мурашки. Одновременно Рорк провел моими пальцами по своей ладони, по своей руке вверх, моя ласка повторяла его движение.
Статическое электричество прокатилось по моей коже, поднимая волоски на моих руках. Мое тело задрожало.
— Ты это чувствуешь?
Я сглотнула, кивнула, затем снова сглотнула.
Он тоже кивнул, проводя пальцем по моим губам. Я позволила ему поднять мою руку и повторила это движение на его губах. Его губы были такими мягкими, приглашающими. Его глаза прикрылись до похотливых щелочек. Пьяный Рорк был восхитителен. Внизу моего живота все сжалось.
80
Отсылка к леприконам — ирландским гномам, которые прятали свои горшочки с золотом на конце радуги.