— Кто будет меня изображать, уже решили?
— Да, ваше высочество. Знаменосец князя Тимариани — у него усы только-только пробиваться начали, если надвинет поглубже капюшон, так их и не заметит никто. И в плечах он еще не сильно раздался, кхм…
Это вот сейчас был совершенно непочтительный намек на то, что я пропорций вовсе не богатырских, или я чего-то неправильно понял?
— Ну и прекрасно. Главное теперь, чтобы бык не подвел и дал себя поубивать как можно дольше. Ну и чтобы колодой не замер посреди танцовища.
— Если будет грустный да квелый, мы ему под хвостом тертым хреном намажем, — пообещал Касец.
М-да, хорошо, что я не бык — тяжело им в Ашшории живется-то.
Празднование Громолета-мясоеда — традиция, вполне народом любимая, но с точки зрения религии этот день особо выдающимся не считается. Так, одно из деяний заскучавшего божества, каковых в пантеоне — что собак нерезаных. Именно потому и сама служба какой-то особой пышностью и зубодробительным церемониалом не отличается: жрец (ну или, как в данном случае, монах) произносит краткое славословие Громолету за науку, которой он поделился с человечеством, может Троих Святых и Великую Дюжину упомянуть вскользь, после чего начинают резать и готовить жертвенный скот — баранов там, козочек, где как могут себе позволить. И попутно учиняют всякие там игрища да забавы.
Служба конкретно в моем исполнении была близка к среднестатистической: во-первых, поскольку я и в прошлой жизни был большой любитель вкусно пожрать, и в этой от сей привычки не отказался, моя лекция об обильном и сытном питании отличалась несколько большей прочувствованностью, а во-вторых, что было селянам особо приятно, призывом к финансовым пожертвованиям не заканчивалась. Она, грубо говоря, вообще не заканчивалась — я просто объявил, что послушник Тумил сейчас во славу Громолета забьет быка в честной схватке, и предложил народу насладиться сначала сим представлением, а после уже и самим быком — не на сухую, разумеется.
Религиозно настроенные массы к обоим предложениям отнеслись с воодушевлением и ринулись занимать места в нашей эрзац-коррере. Перехваченный мною еще до начала службы Хрис устроил соответствующий аккомпанемент (пришлось еще чуток князей обанкротить), а Шедад Хатиканский, исключительно в качестве тренировки перед вступлением в будущую должность министра царского двора, лично исполнил обязанность начальника корреры, явив при том завидную голосину, которой не смогла помешать даже никакущая акустика.
Ну а я, боком-боком, смылся в рощицу, где меня уже дожидались провожатые с лошадьми. Судя по звукам, доносившимся со стороны танцовища, грядущая драка подростка и здоровенной скотины деревенских воодушевила более чем. Люди все же во всех мирах одинаковы, panem et circenses[5] хотят…
До Аарты добирались на рысях, что мою спину, откровенно говоря, вовсе не радовало. Хотя какой у меня выбор-то, собственно? Или пострадать за корону, или пострадать за просто так — шибко сильно я сомневаюсь, что мне в случае афронта с троном дадут спокойно дожить свой век в монастыре. Хорошо если просто пришибут, а то засадят в какую-нибудь сырую камеру с крысами и тараканами…
Спасибо, что-то не хочется.
В пути особо не болтали, и вовсе не оттого, что верховым разговаривать неудобно. Все там удобно — это в дурацких книгах серьезные разговоры на привал непременно назначают, чтобы героев (даже если они не верхами, а пешкодралом передвигаются), значит, ничего не отвлекало от пафосно-патетических речей, — просто не о чем было. Да и витязям ко мне лезть с разговорами не по чину как-то, а мне с какими-то расспросами к ним приставать — так и вовсе себя дурнем старым выставлять.
Ну и вопрос-то у меня был лишь один: какого лешего дорога в половине дня пути от столицы не самого захудалого на свете государства — грунтовка? Как по ней передвигаться ранней весной и поздней осенью, когда навигация на Великой Поо, мягко говоря, чревата неприятностями? В грязи же завязнуть по уши можно!
И это при том, что даже в небольших городах большая часть улиц вымощена булыжником… Ну или дощатые мостовые устраивают, как мне память Лисапета подсказывает. От богатства территории камнями и лесом зависит.
И ведь не какое-то у нас тут глухое средневековье, с дворянско-разбойничьей вольницей и общим фатализмом, переходящим в разгильдяйство, вовсе нет. Все достаточно централизованно. Не так, как при приснопамятной вертикали или, того пуще, культе личности, конечно, но все же… Культура, театры там разные, ипподромы и бани в наличии имеются. А беды все те же — дороги с дураками. Не иначе, сие для лучшей моей в этом мире акклиматизации подстроено.