Я, простите, очень интересуюсь языком. И, снова простите, мозгом. Я вижу геморрагию[17] там, где другим мерещится новый талант, способный в два счета раскрыть людям глаза на правду жизни. Рецепт? Много картинок, приправленных досужим вымыслом. Прощай, работа с литературным языком! Прощай, смысл! Прощай, композиция! Всюду, где звучат голоса, где пишутся тексты, где кто-то что-то комментирует или создает, расползается гигантская тень карикатуры: на сценах современного театра, в рекламируемых книгах, на форумах, во время переговоров и конференций. Атмосфера играет свою роль. Крик, провокации, грубая сила, эпатаж — вот что сегодня в цене. Казалось бы, приятного мало. Казалось бы, печально. Хотелось бы от всего этого отвернуться. Ведь еще вчера было иначе.
Ваши родители — люди большой души. С тех пор как мы познакомились, они подарили мне столько тепла и так меня поддержали, как Вам и не представить. Я переживала сложный период, и месье и мадам Рива оказались для меня неожиданной тихой гаванью, хотя ничего особенного для этого не делали. Надеюсь, что в свою очередь я тоже подарила им немного радости. Они говорят живым языком. Когда Жюст упоминает о скалах, а Эрмина о своих растениях, чувствуешь их запах, почти видишь их в лучах закатного солнца. Когда Ваши родители говорят о любви, не нужно никаких доказательств — ни страстей на широком экране, ни танцующего на барной стойке стриптизера. Думаю, все дело в разнице. В разнице между теми, кто плачет и радуется по-настоящему, и тем большинством, которое лишь пользуется и выбрасывает.
Ваши родители не хотят ехать в круиз вместе с другими туристами. Они хотят взять легкую сумку, отправиться в загадочную страну и увидеть, что увидится. Они стремятся ускользнуть от всего того, что ждет путешественника, оплатившего отпуск от и до. Задавались ли вы вопросом — почему? Вы можете сколько угодно резервировать для родителей каюту с ванной и прочими излишествами, они не поедут. Стоит ли по этой причине называть их больными? Как вы смеете бесстыдно извращать правду? И утверждать, что мною движет корысть? Позвольте предположить: это вы привыкли использовать людей, верно?
Раньше не существовало способа погрузить человека, чей мозг сильно пострадал, в искусственную кому. Люди умирали просто, незатейливо. Сердце переставало биться. Достаточно было это засвидетельствовать и подписать бумаги. Сегодня специальные устройства запускают сердце, и оно бьется, благодаря нажатию кнопки, в ритме медицинского аппарата. В кровь поступает кислород, и мозг продолжает жить, поглощая кислород в огромном количестве. Результат: мы теперь не знаем, кто живой, а кто мертвый, чей мозг работает сам, а чей близок к смерти. Этот трудный вопрос, представьте себе, стоит перед человеком не только в больнице. На палубах кораблей им задаются постоянно. Подозреваю, что Ваши родители его предчувствуют. Проблема лишь в том, что они не знают, как Вам признаться, и не решаются. Речь не только о паромах. Сегодня искусственному поддержанию жизни обучились в стольких местах, что люди, конечно, стараются держаться подальше — кому охота погружаться в мрачные мысли о смерти?
Ваш отец интересуется особыми сортами яблок, которые, кажется, в нашем климате не прижились, а Ваша мама — пока ей не известными ароматическими растениями. И что я должна делать? Ваш отец знает, что скоро расстанется с жизнью. Он верит в Бога. Он верит, потому что смотрит на деревья. Он любит все деревья и не может сказать, какие нравятся ему больше. Он признался в мне этом, когда мы вместе гуляли. Сейчас, когда Ваш отец состарился, он часто внимательно изучает стволы и голые ветви деревьев, то, как они устроены. А еще он не надевает перчатки, если надо коснуться снега. И не потому, что строит из себя стойкого оловянного солдатика. Видно, что ему холодно, что пальцы еле сгибаются. Но мне кажется, Вашему отцу просто нравится чувствовать, что он живой. Я сразу вспоминанию о работе сердца, которое в случае опасности защищает жизненно важные органы, отдавая конечности на растерзание морозу. С возрастом мы вынуждены сосредоточиться на каких-то самых важных для нас чувствах и ощущениях. Если вдуматься, в глубоком детстве мы делали это инстинктивно. Многие люди так поступают, многие сожалеют об этом. Я не стану говорить, что Вашим родителям нравится такое положение дел, но мне кажется, что они принимают свое состояние. Ваша мать говорит, что можно сколько угодно кормить себя иллюзиями и верить в них, но стоит только поднять простыню, и увидишь, что под ней голая земля. Во времена, когда деньги и внимание толкают к публичным подвигам — старик на вершине Аннапурны, семидесятилетняя женщина, которая из кожи вон лезет ради того, чтобы выглядеть на сорок, — я чувствую потребность в общении с людьми, которые просто идут по жизни, не делая из нее шоу в духе «Гран-Гиньоля» или «Французского канкана».