– Это я понимаю и без подсказки Бога, Жан. – Ричард повернулся к Ле Брюну – Распорядись, Хьюг. Пусть их покормят и подарят каждому по кинжалу. Такие вот дела, брат. Пожалуй, стоит серьёзно задуматься, сильно ли мы отличаемся от этих дикарей.
Глава 14
Двадцать шестого февраля 1202 года, оставив комендантом строящейся крепости Бразилия своего старшего оруженосца Матье де Клиши, воина монаха ордена Святого престола Жильбера, двадцать колонистов-мушкетёров, с новыми ружьями-переломками и значительным боезапасом, а также шестьдесят восемь семей висельников-каторжников, захваченных в Кейптауне, Ричард приказал контр-адмиралу Готье де Фавру вести эскадру Принцепса в Панаму.
Только что посвящённому в рыцари, Сэру Матье де Клиши, было обещано, что замена ему прибудет через три года, а что уж он получит после замены – вознаграждение, или взыскание, зависит только от него самого. От итогов его службы на этом стратегически важном объекте. О важности для Принципата колонии Бразилия, красноречиво говорило то, что восстановлением её почти целый месяц занимался сам Ричард, поэтому девятнадцатилетний Сэр Матье был полон оптимизма. Он отлично знал, какую карьеру сделали его предшественники. Гийом де Баскервиль уже король Южной Африки, Жиль де Сольте герцог Йоханнесбурга и Кимберли, Джон Буль граф Большого Яффе и воспитатель Ричарда-младшего, и вот теперь настала его очередь. Не беда, что Бразилия находится на краю Земли, не беда, что климат здесь паршивый, не беда, что подчинённых всего двадцать, да и те набраны из крестьян-колонистов, не беда, что европейцев всего шестьдесят восемь семей, да и те каторжники, главное – это шанс.
После своего «путешествия» в будущее, от классических оруженосцев Ричард отказался, и старшие, начиная с Жиля де Сольте, были скорее секретарями, или руководителями администрации, хотя и сражаться им время от времени доводилось. Даже Сэр де Клиши, несмотря на давно наступившее мирное время, поучаствовал в ликвидации разбойничьего гнезда в Кейптауне. Не Бог весть что, конечно, но многим его сверстникам уже не досталось и таких битв. Зато «оруженосцы» Принцепса, пройдя через эту «кузницу кадров», были отлично образованы, имели опыт делопроизводства и управления. Словом, Бразилия оставалась в хороших руках.
В порту Панамы отшвартовались пятого марта. Колония хоть и называлась Панамой, но столица и порт были расположены скорее в Коста Рике, или Никарагуа, точных координат границ карликовых панамериканских государств Ричард, разумеется не помнил, поэтому Панамой назывался весь регион, который в другой истории размещался между Мексикой на севере и Колумбией на юге.
Небольшая речушка[40], впадала в большую и очень красивую лагуну, выход из которой в океан был прикрыт островом, естественным природным волноломом, поэтому в лагуне царила Божья благодать, даже во время самых сильных океанских штормов.
Несмотря на то, что столица колонии представляла из себя натуральную деревню, с одним единственным каменным домом на господствующей высоте, причал в порту был построен уже добротный, пока на деревянных сваях, но дерево это было едва ли не крепче железобетона, с добротным настилом и капитальными складами на берегу, глубина у причальной стенки, в прилив, превышала двадцать футов, а значит порт будет способен принимать и первые пароходы.
Дорога от столицы уходила на юго-запад и до тихоокеанского побережья[41] тянулось почти по прямой, касаясь южного берега большого озера[42], но кроме самой дороги смотреть там было пока нечего, вся «цивилизация» сосредоточилась вокруг столицы, на западном берегу стоял только небольшой форт, с ежемесячно сменяемым гарнизоном из шести человек, и пара пустых складов, к тому-же Ле Брюн совсем недавно там побывал. Устроить там верфь можно, но для этого нужны люди, а пока ничего интересного.
Вокруг столицы раскинулись обширные поля сахарного тростника, завезённого сюда ещё в первую экспедицию адмирала, вместе с саженцами кофейных деревьев. До урожаев кофе ещё далеко, а вот сахар уже скоро начнёт окупать затраты на создание колонии. Для собственных нужд, на возвышенностях выращивали просо, а в низинах устраивали рисовые чеки, но значительного расширения посевов в ближайшие годы ожидать не приходилось. Индейцы крайне неохотно занимались земледелием, зато им очень понравилось животноводство и птицеводство. Значительно измельчавшие в местном климате на подножном корму свиньи, тем не менее плодились как кролики и содержали их на выпасе, как в Европе овец. Коровы тоже прижились, хоть и размножались гораздо медленнее, тем не менее поголовье постепенно росло, и уже не было сомнений, что вскоре говядиной и молоком, как минимум себя, Панама обеспечит. Можно было уже начинать планировать завозить сюда кораблестроителей. Зачем? Ведь в Ливерпуле уже проектируется пароход? Проектируется, это так, но производить их будут по паре штук в год, и пока пароходы станут доступны для использования в качестве гражданских судов, ведь сначала их будет получать военный флот, у западного берега Лузиньяний успеет сгнить несколько поколений парусных клипперов. Без развитого судоходства, соваться на заселение западного берега бессмысленно, колонии либо вымрут, либо одичают, каждый раз огибать мыс Горн, значит терять одно из трёх судов (с экипажами, между прочим, не говоря уже про груз). Строить в Европе и отправлять вокруг Азии и через Тихий океан? В Европе не так уж много дубовых лесов, а прочая древесина, как уже успели убедиться, для этого дела подходит мало. В экваториальной Африке подходящей древесины хватает, но устроить там производство ещё сложнее, чем прямо в Панаме. Сюда хоть, по крайней мере, уже продовольствие завозить не надо, а если что-то и нужно, вроде пшеницы, то не из Европы, а из колонии Нью Йорк, где она отлично растёт.