В Панаме прогостили две недели. Внимательно изучив карты, Ричард убедился, что до прокладки канала через перешеек ему не дожить, распорядился расширять и укреплять дорогу, связывающую два океана, чтобы по ней в любое время года можно было провезти стальную килевую балку для клиппера, а также понемногу заселять окрестности Западной Панамы. Лузиньянскому судостроению быть, и к этому нужно уже начинать готовиться. Комендант Панамы, граф Триеста, Роджер Каррагер, в качестве благодарности, получил от Принцепса подарочный экземпляр «Хроники Третьего крестового похода», с дарственной надписью, а также заверение, что его счёт в банке Принципата будет пополнен лично Ричардом до патрицианского ценза.
Хороший комендант. К тому-же, почти земляк. Ричард родился в Оксфорде, а феод отца Роджера Каррагера тоже находился в Оксфордшире. Девятнадцатого марта, все вместе поужинали на флагмане Принцепса, а двадцатого, с утра пораньше, круиз-эскадра взяла курс в Мексиканский залив, в то самое место, которое полгода назад осчастливил своим посещением Ле Брюн.
Искомое место оказалось на двадцать втором[43] градусе северной широты, а значит это точно была территория Мексики из другой истории, и это всё, что смог вспомнить Ричард. Вроде в шестнадцатом веке сюда добрались испанские конкистадоры, и, хотя тут была довольно развитая цивилизация, покорили они её буквально играючи, а вот что за цивилизация, из памяти стёрлось без следа. То ли инки, то ли майа, то ли ацтеки. То ли они каннибализм практиковали, то ли человеческие жертвоприношения, то ли всё это придумали испанцы, чтобы оправдать свои зверства… Этот регион Ричарда никогда не интересовал, и все его воспоминания были мозаикой из информационного шума, который всю жизнь сопровождает человека в двадцать первом веке и состоит, в основном, из всякого мусора. Но не беда. Немытые конкистадоры как-то разобрались, причём ничтожными силами, значит Принципату сам Бог велел это сделать.
Как и предсказывал Ле Брюн, полномочный представитель центральной власти в городе (хотя, какой там город, так, большая деревня, даже без укреплений) присутствовал. Донельзя колоритный старик. В расшитом, вернее, обшитом золотыми чешуйками и разноцветными перьями, плаще, но с голым пузом, набедренной повязке, типа мини-юбка, на вид довольно качественных кожаных сандалиях и головном уборе из бронзы, со страшной оскаленной пастью надо лбом, не то химеры, не то горгульи.
– Чудо в перьях… Чтоб меня током трясло, Хьюг, но это не чиновник. – сказал Ричард, разглядывая живописного старика в бинокль – Это их самый главный вождь. Ну, или один из самых главных. А на голове у него не шлем, а корона.
– Чем трясло? – не понял адмирал.
– Током. Электрическим. Потом я дам тебе попробовать. Что про старика скажешь?
– Согласен. – Ле Брюн тоже смотрел в бинокль – В его свите полсотни воинов, и местные на них даже смотреть боятся. Похоже, что этот голопузый дед – местный король.
– И что это значит? – оторвался от окуляров бинокля Ричард.